Письма к подруге

Ходят слухи, будто в ЦТКА хочет перейти знакомый тебе по Баку Шлепянов[51 - Шлепянов Илья Юльевич (1900–1951) – советский театральный режиссер и художник. Заслуженный артист РСФСР (1933). Лауреат Сталинских премий (1946, 1951). В 1926 году некоторое время работал главным художником Бакинского рабочего театра. С 1928 по 1937 год работал главным художником и режиссером московского Театра Революции (ныне – театр имени Вл. Маяковского).]. Не хотелось бы мне этого, потому что как режиссер он меня совершенно не устраивает. Человек он хороший, но не умеет зажечь в актерах искру, увлечь их своим замыслом.

Если Ю.?А. на репетициях просто трепещет от переполняющих его чувств, то Шлепянов просто нудно бубнит, не выказывая никаких эмоций. А если режиссер ведет себя как снулая рыба, то и актеры будут точно так же себя вести и спектакля не получится. Ах, Фирочка, если бы ты видела, как репетировал Рудин[52 - Речь идет о режиссере Павле Анатольевиче Рудине, с которым Раневская и Вульф работали в Крыму в 1918–1924 годах, а позднее – в передвижном театре при Московском отделе народного образования (МОНО) и в театре шахтерского санатория в г. Святогорске (Донецкая область).], о котором я тебе столько рассказывала! Он играл все роли, которые были в пьесе. Дай ему «бревно» (это такое прозвище для никудышных актеров), у него бы и «бревно» сыграло бы так, как ему было нужно. Вот что значит настоящий режиссер.

Ты, я уверена, уже знаешь из газет, что Алиса Георгиевна с Таировым стали народными артистами[53 - Народными артистами РСФСР.

]. Я выждала немного, пока утихнет поздравительная горячка, и съездила к ним, чтобы поздравить. Собиралась сделать это у них дома, потому что спектакля в тот день не было[54 - Таиров с Коонен жили в том же здании, в котором находился Камерный театр. Их квартира находилась на втором этаже, имела отдельный вход и выходила окнами на Большую Бронную улицу.], но оказалось, что в театре идет вечерняя репетиция и они там. Мне не хотелось идти в театр, поскольку в руках у меня был огромный букет роз (за который с меня содрали немыслимые деньги!) и со стороны это могло выглядеть как подхалимство. Я бы приехала в следующий вечер, но роз было жалко – увянут. Пришлось отправляться в театр. Алиса Георгиевна облобызала меня и сказала, что настанет день, когда она будет гордиться знакомством со мной. Понимай эти слова как хочешь, но сама я поняла их как комплимент и немножко как попытку извиниться за то, что меня мягко выставляли и все же выставили из театра.