Письма к подруге

Свою Оксану я невольно сравниваю с Комиссаршей, которую сыграла Алиса Георгиевна, и чувствую, что сильно проигрываю в сравнении с нею. Вот видишь – я опять о наболевшем. Пожалуй, пора заканчивать письмо. Оно получилось длинным. Я такая, долго собираюсь написать, но как соберусь, так меня уже не остановить.

Целую тебя, моя милая, и с нетерпением жду твоих писем. Они для меня как глоток родниковой воды в жаркий день (прости мне это выспренное сравнение, но так оно и есть).

Твоя Фаня.

PS. На Пятницкой, возле бывшего магазина Крестовникова столкнулась с Анечкой Маркеловой.

Ты должна помнить эту томную брюнетку, которая дружила с моей сестрой и весьма прочувствованно пела «Гори, гори, моя звезда». Она теперь не Маркелова (взяла фамилию мужа) и служит делопроизводителем в какой-то снабженческой конторе при промкооперации. Сильно располнела, но это ей идет, выглядит настоящей боярыней. Муж у нее тоже работает в снабжении, только в другой конторе. Золота на ней, что игрушек на праздничной елке. Сразу видно, что человек не бедствует. В Таганроге не была с 19-го года и не имеет желания туда ехать (ты понимаешь почему). Пригласила ее в театр. Очень приятно приглашать знакомых на спектакли с моим участием. Оказывается, Анечка помнила обо мне и искала на афишах мою фамилию, только не знала, что я стала Раневской. После встречи с ней проплакала весь вечер, нахлынули воспоминания. Павла Леонтьевна меня успокаивала, но безуспешно. Если уж я начну плакать, то надолго. В последнее время всякий раз, как вспомню Таганрог, так сразу начинаю плакать. Стала ужасно сентиментальной. Впрочем, может, всегда такой была, просто раньше не понимала. В последнее время очень часто мне снится мама. Чаще одна, но иногда вместе с отцом. Просыпаюсь среди ночи и тоже плачу. Мне не в чем себя упрекнуть, но все равно чувствую себя виноватой перед родителями. Так оно, наверное, и есть, ведь я не оправдала их надежд. И своих собственных пока что тоже не оправдала.

Грустно мне, Фирочка, очень грустно.

Уверена, что ты меня понимаешь, тебе ведь тоже бывает грустно. Вроде и не одинока я, слава Богу, у меня есть Павла Леонтьевна, есть несколько близких людей, в числе которых ты, но тоска все равно камнем лежит на сердце.

16 апреля 1936 года

Здравствуй, Фирочка!

Давно уже не было так, чтобы праздник[55 - Речь идет о празднике Песах.] совпал с праздником моей души. Не хотела писать тебе до премьеры, но не могу вытерпеть.