Заблудившийся рассвет

Затем отошла от окна, помолчала и голосом, полным скорби и тоски, произнесла:

– И в тот год была такая же красивая весна… Яблони купались в белом цвету, будто их обмакнули в катык. Птицы заливались так, что всю душу переворачивало. Всё было так прекрасно…

Мустафа резкими движениями зашторил окно. Нет, не зря Шамсия вспомнила «про тот год». Всё ещё тоскует её юная душа по первому мужу Фатхулле, исчезнувшему бесследно в 1915 году на германском фронте.

– Так… Это… Не сглазить чтобы… – забормотал Мустафа. – Яркие тряпки повесить на ветках… Так уж заведено… Чтобы, значит, не сглазить… А то весь сад наш на виду… Гм-м…

Спотыкаясь обо что-то, он поспешил выйти на крыльцо.

Утопающий в белом цветении сад, этот весенний рассвет, весь этот мир уже не казались ему такими чудесными, как пять минут назад. Шамсия, ещё не полностью пришедшая в себя, вышла вслед за мужем:

– Послушай, – сказала она шёпотом, будто открывала чью-то тайну. – Не знаю, к чему это. К добру или нет. Но сегодня уже дважды рассветало. Я видела две зари… Странно.

Какой-то заблудившийся рассвет… Или ложная заря…

– Заблудиться может человек, а не рассвет, – назидательно ответил муж. – Наверное, этот непутёвый Валькай хаджи с панталыку раньше времени пропел утренний азан[1 - Азан – призыв к молитве.]. То-то я будто почувствовал что-то не то, не так, поэтому на утренний намаз встал в положенное Аллахом время. Н-да…

– Значит, Валькай грешен? – с тайной радостью в голосе спросила жена. – Ведь он грешен и перед Аллахом, и перед людьми, да?

– Об этом знает один лишь Всевышний… – заметил Мустафа.

 – К тому же красные подожгли возле Актюбинска стоги сена, оставшегося ещё с зимы. Зарево пожара издалека можно было ошибочно принять за утреннюю зарю. Я и сам чуть было не обманулся, приняв отблески пожара за рассвет. Уже встал было на намаз, но засомневался, не слыша криков петуха… В общем, дьявольский какой-то рассвет…

– Да уж, – улыбнулась Шамсия, – будешь лежать и ждать, когда закричит петух. Без пения петухов какой рассвет в постели!

– Заря не займётся, пока петух не пропоёт, – прервал Мустафа шутливую фразу жены.

 – Петух ведь не набожный хаджи Валькай, чтобы преждевременно будить честной народ. Кстати, сегодня должен вернуться наш Ахметсафа. Устал, наверное… Нужно будет к его приезду одного петуха зарезать. Хе… Если бы петух знал, что попадёт сегодня на обед, вряд ли бы отважился петь зорьку.

Последние слова мужа Шамсия не расслышала, потому что была уже дома, в светлице.