Охотник

– Здесь у нас военный Лагерь, и военная дисциплина, запомните, мы – охотники, мы убиваем мутантов на пораженных радиацией территориях. Если бы не мы, то они давно выбрались бы из пустыни и захватили поселения мирных граждан. Мы – оплот цивилизации, мы – ее надежная защита…

– Рот закрой, – Тони ткнул Астарота под подбородок, и зубы у него клацнули.

Будущий старший охотник и сам не заметил, как рот его открылся от удивления, когда он услышал, чем ему предстоит заниматься…

– Тони, выйди из строя, – скомандовал полковник Хэммет.

Бледный от страха Тони сделал шаг вперед и замер, сложив руки по швам.

– Что я говорил только что?! У нас здесь военный Лагерь, и военная дисциплина. Ты меня перебил, а потому получаешь два наряда вне очереди. Сегодня и завтра будешь драить сортиры в вашей казарме…

Новобранцы дружно захохотали, а Тони заметно сник.

– Можешь вернуться в строй! – скомандовал полковник Хэммет.

Он обвел мальчишек суровым взглядом.

– Теперь вы все должны будете пройти медицинский осмотр.

Если у кого-нибудь из вас обнаружатся признаки болезни, вы будете отправлены в спецучреждение. Полагаю, никому не надо напоминать, что о первых признаках заражения вы должны сообщать Лагерному врачу немедленно. Затем вам сделают прививки, которые повысят ваш иммунитет, и позволят вашим рефлексам развиваться быстрее. Вам все ясно?..

Новобранцы промычали что-то едва слышно.

– Все ясно?! – гаркнул полковник.

– Да, сэр!!! – отозвались они…

Жить этому статному и уверенному в себе человеку оставалось всего неделю.

Когда его привезли в Лагерь после очередного рейда в пустыне, в теле у него почти не осталось целых костей, голова его была замотана в пропитанную кровью тряпку (поговаривали, что от лица мало что осталось), полковник безостановочно кричал и требовал… и просил… и умолял… убить его. У него не было сил терпеть и дальше страшную боль.

Этот день Астарот запомнил навсегда. Тогда его ненависть к мутантам только зарождалась, чтобы затем из малого ростка взойти большим хищным растением, окрепнуть – и превратиться в кровавую пелену и безостановочное биение частого пульса в висках.

Он испытывал жгучую ярость, стоило ему только увидеть на пепельной равнине след строенной широкой лапы или услышать хлопанье черных крыльев в небе…

У Генерала было лицо, словно вырезанное из древесной коры – грубое, морщинистое и невыразительное. Когда он говорил, слова его казались просто набором малозначительных фраз.