Нежность

Помолчали еще. Я знал: Лида сильнее меня, она разорвет эту тупиковую паузу.

– Тогда уходи, – сказала она, не повысив голоса, но решительно. – Не мучай себя и нас…

До утра я вертелся под одеялом один, а Лида всю ночь готовила меня в «экспедицию на съемки» (как потом она сказала дочери). В чемодане уже лежали отглаженные, с накрахмаленными воротничками рубахи, белье, недочитанный том Бальзака…

Мама плакала, Светланочка, вытаращив глазенки, робко подходила то ко мне, то к Лиде… Решиться должен был я. Понимал: не переступлю порог – загоню болезнь в хроническую.

Надо излечиться от тяжкого недуга. Сейчас или никогда…

Закрывая за мной дверь, Лида сказала:

– Мы тебя подождем год… Позже не беспокой… А мы будем думать, что тебе хорошо…

К Актрисе я не поехал. Две недели жил у своего приятеля, так сказать, «госпитализировался» у него… Правда, пил много – часто голову держал под струей холодной воды… Решил не видеть ни Жену, ни Актрису. Сил смывать с себя дурь-хмурь хватило недели на три…

Спасибо приятелю: он, всегда такой говорливый, тогда молчал.

Молчал даже о своих победах над слабым полом, в чем отменно преуспевал. Его вовсе не в шутку называли «бабником-террористом»… И надо же, молчал.

– Что с тобой? Не заболел ли ты? Или еще не сезон охотиться за юбкой? – спросил я как-то, пытаясь сострить.

– Главное, что ты, заблудший, кажется, выздоравливаешь: хохмить тужишься, – ответил приятель, подавая на стол нехитрую закуску – ливерную колбасу, сдобренную им самим разными специями.

И, сорвав с бутылки «бескозырку», плеснул в стакан водки.

– Будь! – сказал. Выпил и добавил: – Ключ, если что, положи под коврик.

Я даже не успел спросить, куда он на ночь глядя так торопливо ушел. Оставил меня одного – побыть наедине со своими мыслями. Как он догадался, что мне нужна еще одна капелька в «чашу терпения» моих терзаний?..

Я уже знал, что утром, пока дочь в школе, а Лида еще не ушла к себе на работу в Большой театр, поеду домой.

За окном еще не рассвело, когда я, взглянув на стакан с недопитой водкой, легко щелкнул дверью квартиры приятеля.

А вот поднять руку к звонку своей квартиры оказалось намного труднее: что там за дверью? Кто откроет? Только бы не мама – слезы…

Открыла Лида. Хотел сказать «прости» и… не сказал. В сердце кольнуло: лицо Джоконды. Только бледнее и красивее… А усмешка ее, Джоконды…

– Завтракал?

Сказать «нет» не успел. Только услышал, как что-то звякнуло на кухне – похоже, упала крышка на кастрюлю.