Путешествие Черного Жака

Она сидела на коленях, преданно глядя на меня. Останься у меня хоть крупица совести, я должен был бы благодарно удовлетворить ее развратные желания и отправиться дальше с отвращением и чувством выполненного долга, но для меня совесть – понятие довольно относительное. Я воспринимаю ее как совершенно одушевленное существо, живущее внутри меня, с которым можно поспорить и даже вступить в сговор.

Поэтому я с большой приязнью проговорил: – Спасибо тебе, моя прелесть! – и поспешно устремился прочь, стараясь попадать на сухие места.

Настырная дрофа, однако, не теряла надежды и преследовала вашего покорного слугу. Она даже верещала что-то совсем по-бабьи, должно быть, осерчала. Я остановился:

– Знаешь что, дорогая, отстань, а?

Она замерла, покачиваясь на своих широченных ступнях-ластах. Потом обиженно вскрикнула и скрылась в лесу.

– Ну наконец-то, – выдохнул я и отправился дальше, тихонько насвистывая.

Болотистые места заканчивались. Я выбирался на сухие звериные тропки. Мой желудок требовал пищи, и потому я стал отыскивать съедобные корешки.

Благо колдуньи в свое время научили меня ориентироваться по звездам, мхам, лишайникам и находить пищу в самых неожиданных местах. Я разжег небольшой костерок, использовав пламя, извлеченное из правой ладони, погрелся возле огня, высушил остатки сапог и грязные, запачканные в болотной жиже штаны. Корешки оказались довольно вкусными. В тех местах, где я рос, они были суше и жестче. Эти же, сочные и наполненные сладковатым вкусом, приятно хрустели на зубах.

Я уже было собирался отправиться дальше, как вдруг меня охватило стойкое ощущение, что сквозь ветки, слева, меня кто-то пристально разглядывает. Я стал всматриваться в лесной пейзаж и почти мгновенно различил смутные перемещающиеся очертания. Затем они сложились в трех дроф, притаившихся возле тропинки. Им казалось, что я их не вижу. Несмотря на тупую самоуверенность и почти полное отсутствие разума, двигались они весьма осторожно. Три – это уже вполне серьезно. Я не мог различить, присутствовала ли среди них моя спасительница, для меня они все были на одно лицо – с маленькими глазками на темном лице и широкими, обтянутыми влажной кожей скулами, – но я мог бы поспорить, что это она их привела.

Я покашлял. Позади зашелестели кусты. Уже предчувствуя неприятности, я обернулся… Их было около десятка. Они обступали меня полукругом, кивая головами и постанывая.

– Ну все, приплыли. – Я вздрогнул, представив себе жутчайшую сцену изнасилования.