Виктор Тихонов творец «Красной машины». КГБ играет в хоккей

Если мы этого не пресечем, эта грязь пойдет гулять по всему нашему хоккею.

– И каким же образом вы собираетесь это пресечь, позвольте узнать? – подал голос Скурлатов.

– Будем каленым железом вычищать этих гладиаторов, – не стал медлить с ответом чиновник.

– Ты не горячись, Пал Сергеич, так ведь можно и дров наломать, – видя, куда катится разговор, произнес Брежнев. – Александров, конечно, сукин сын, но это все-таки наш сукин сын. Он молодой, горячий, но игрок талантливый – нам такие тоже нужны.

– Вот и я о том же, Леонид Ильич, – воспрянул духом Скурлатов.

 – У нас на носу чемпионат мира в Вене, на который впервые приедут канадские профессионалы. Это о чем говорит? О том, что времена меняются – жесткий хоккей и в Европе начинает пробивать себе дорогу. Нравится нам это или нет, но это факт. Значит, и нам надо учить наших ребят такому хоккею.

– Вот такому? – и Кондратьев кивнул на лед, откуда бригада врачей уносила на носилках Гуреева, который все еще был без сознания.

– Нет, не такому, – в голосе генерала послышались стальные нотки.

 – Это, конечно, перегиб. Но жесткость нашим ребятам все равно прививать нужно. А-то у нас не хоккей, а сущий балет получается. Вы там в Спорткомитете не видите этого, что ли?

– Я смотрю, Леонтий Ильич, вы в Министерстве обороны много чего видите, – огрызнулся Кондратьев. – У нас, с вашего позволения, не балет, а красивый и комбинационный хоккей. При этом туманный, поскольку у нас менталитет советский, а не канадский.

– Да бросьте вы про гуманизм – не на собрании! – Скурлатов раздраженно взмахнул рукой.

Но тут же осекся, вспомним, что рядом сидит сам Генеральный секретарь. Однако Брежнев пропустил эту реплику генерала мимо ушей. Вернее, сделал вид, что пропустил. Этот разговор был ему интересен, поскольку хоккей он любил и ему была не безразлична его дальнейшая судьба. Но поскольку многие нюансы его развития он не знал, ему было интересно послушать мнение людей, которые по долгу службы разбирались в этом лучше его. Например, Кондратьев был большим начальником в управлении Зимних игр Спорткомитета СССР, а Скурлатов курировал спортивное направление (в том числе и хоккейную команду ЦСКА) по линии Министерства обороны.

После того, как Скурлатов осекся, разговор прервался и оба собеседника ждали, как отреагирует на услышанное генсек. Понял это и Брежнев, который хотел завершить разговор до того момента, когда игра на льду вновь возобновится – матч-то еще не закончился и сулил впереди интересную интригу.