Нацистская оккупация и национальный вопрос

Реабилитацию казачества в СССР, происшедшую в 1936 г., германские дипломаты трактовали как «ослабление большевистских позиций»[28 - Кантор Ю.З. Заклятая дружба: Секретное сотрудничество СССР и Германии в 1920–1930-е годы. СПб., 2009. С. 285–286.]. Репрессии в отношении руководителей национальных регионов в СССР в 1937 г. Г. Лейббрандт оценил как проявление борьбы с национальным сепаратизмом[29 - РГВА. Ф. 501к. Оп. 1. Д. 497. Л. 15–16.].

В конце 1930-х гг. нацистские деятели отметили перемены в политике Советского Союза, связанные с усилением национально-патриотического фактора.

К. Хаусхофер писал, что «под личиной Советского Союза» выступает «русский империализм», а «в одежду Советов задрапировано… панславистское и царистское мышление»[30 - Хаусхофер К. О геополитике: Работы разных лет. М., 2001. С. 269, 313.]. 10 мая 1939 г. cоветник германского посольства в Москве Г. Хильгер в докладе Гитлеру о возможностях урегулирования отношений с СССР подробно рассказал о «новом патриотизме советского общества» и подчеркнул, что «революционное Советское государство Ленина перешло на позиции прагматической и реальной политики Сталина»[31 - Мальков В. Хотел ли Сталин развязать третью мировую войну?: Прогноз Густава Хильгера, май 1951 г. // Россия ХХI. 1997. № 7–8. С. 172.]. В июле 1939 г. во время встречи с советскими дипломатами заведующий Восточноевропейской референтурой Политико-экономического отдела МИД Германии Ю. Шнурре заявил, что руководство Германии отметило и восприняло «национализацию» политики СССР, обосновав это следующими фактами: «Слияние большевизма с национальной историей России, выражающееся в прославлении великих русских людей и подвигов… изменили интернациональный характер большевизма… особенно с тех пор, как Сталин отложил на неопределенный срок мировую революцию»[32 - СССР – Германия, 1939: Док. и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 г. Вильнюс, 1989. С. 24.]. Новый, «национальный» курс советской политики отмечал и сам Гитлер. В послании к Б. Муссолини в марте 1940 г. он подтвердил, что «советский режим развивается от интернационального большевизма к русскому национализму»[33 - Кенен Г. Между страхом и восхищением: «Российский комплекс» в сознании немцев, 1900–1945. М., 2010. С. 396.].

Тем не менее, несмотря на констатацию «национализации» советской политики и отказа СССР от «мировой революции», нацисты не изменили своих планов по захвату Советского Союза.