За чужую свободу

 – Твой дядя один из тех, кто понимает положение… Да что толку! Но, однако, я хотел бы повидать его.

– Оставайся обедать, дядя будет очень рад, – ответил Бахтеев. – Пройдем к княгине.

У княгини был дорогой гость. Ее отец, сенатор Евстафий Павлович, только что вернулся из Москвы, куда он ездил посмотреть на месте, что осталось от его хором подмосковного имения.

Это был еще не старый человек, но с дряблым морщинистым лицом. Жидкий кок бесцветных волос торчал над его низким лбом. Височки были тщательно зачесаны, как у императора.

Глаза имели растерянное, жалкое выражение, а губы все время складывались в заискивающую, слащавую улыбку. На фраке виднелась звезда. Княгиня по обыкновению холодно и надменно встретила гостей. Сенатор с преувеличенной вежливостью приветствовал молодого Бахтеева и постарался придать себе величественно – снисходительный вид, здороваясь с Новиковым. Новиков был уже в армейской форме. Он добился своего. Он довольно небрежно поклонился Буйносову и тотчас отошел к княгине.

Бахтеев из любезности осведомился у сенатора, какие новости в Москве.

Буйносов только развел руками…

– Развалины, – ответил он, – от нашего дома остались только стены. Все имущество разграблено…

И он жалобным тоном продолжал описывать то разоренье, в каком он нашел и свой дом и свое имение.

– Вся надежда на милость государя, – закончил он, – иначе мы разорены. Говорят, император всемилостивейше повелел возместить убытки дворянства.

– Ну, это довольно трудно будет, – насмешливо отозвался Новиков, услышавший последнюю фразу, – тут пахнет сотней миллионов.

– Но мы приносили жертвы на алтарь отечества! – с жаром воскликнул Буйносов…

– Мы тоже приносили жертвы, – ответил Новиков, – но жертва остается жертвой. И конца им не предвидится. Погодите, когда кончится война… Да надо же как?нибудь устроить этих несчастных немецких принцев, этих Jeans sans?terre!.. На это тоже нужны деньги. О России подумают потом…

– О! – почти с ужасом произнес Буйносов, – как вы говорите…

– А ведь он прав! – раздался веселый голос старого князя, вошедшего в эту минуту в гостиную.

 – Ох уж эти Иоанны Безземельные. Однако я очень рад видеть вас, дорогой Евстафий Павлович.

Лицо Буйносова приняло такое приторно – подобострастное выражение, что княгиня вдруг вспыхнула и нахмурилась.

Князь обнял сенатора, поцеловал руку жене и дружески поздоровался с молодыми людьми.

– Надеюсь, мы обедаем вместе, – сказал князь.