За чужую свободу

И за что? Разве за прекрасные глаза короля прусского! Ну, брат, это дешево стоит… Я тебе вот что скажу, – понижая голос, продолжал старик, – не надо ни крови проливать, ни геройствовать. Бонапарт пойдет на все. Он даст нам Польшу, Мемель и, может быть, Данциг; Магдебург – королю Пруссии, другу нашего государя, – и все успокоятся. Ей – ей, будь жива матушка Екатерина, никогда того не было бы. – Старик встал. – И еще слушай, – торжественно начал он, – союз с Бонапартом дал бы нам Турцию, Византию, мы бы с распущенными знаменами вошли в Константинополь… Мы поделили бы с Бонапартом мир пополам.

Что нам немцы? Нам ли проливать за них кровь!.. Это понимала великая государыня.

Этот величественный старик со своей гордой львиной головой словно сразу переносил Левона в век Екатерины, с горделивыми мечтаниями светлейшего князя Тавриды о завоевании Константинополя, с ее недоверчивостью к политике кабинета Фридриха Великого… Левон тоже встал.

– Быть может, вы и правы, дядя, но на то и созданы мы, чтобы идти в бой.

Стыдно жить такой жизнью, как живут у вас здесь, когда сам император находится во главе своих войск.

Старый князь уже успокоился и с обычной усмешкой опустился в кресло.

– Ну, что ж, тогда прогуляйся. Пожалуй, и правы умные люди… Сделайте военную прогулку, пока Бонапарт не соберет новые полчища, а там все уладится. Я не верю, – уже серьезно добавил старик, – чтобы государь бросил разоренную Россию и платил русской кровью за разбитые прусские горшки. Поживем – увидим. А теперь скажи, – ты ведь остановишься у меня?

– Если позволите, дядя, – ответил Левон.

 – Я уже велел своим людям привезти сюда мое походное имущество. Я рассчитывал на ваше гостеприимство.

– Ну, и умница, – сказал князь. – Но когда же ты приехал? – продолжал он, окидывая взглядом нарядный костюм племянника.

Левон заметил этот взгляд и засмеялся.

– Я приехал вчера вечером, – ответил он, – и остановился у заставы в гостинице» бригадирши», знаете?

Князь кивнул головой.

– Там я выспался. Утром почистился, и вот я при полном параде.

– Ну, и отлично, – отозвался старый князь. – А теперь и мне надо привести себя в порядок. Ты подожди, я оденусь и тогда представлю тебя твоей тетке.

На лице Левона отразилось недоумение.

– Тетке? – переспросил он.

– Ах, да, – заметил Никита Арсеньевич, – я и забыл, что ты с того света. А, впрочем, я писал тебе…

– Я не получал ваших писем, – отозвался Левон.

– Я так и думал, – продолжал князь, – я ведь женился.