Битва за Рим

Одетые в короткие полушубки из волчьего меха, шерстью внутрь, и длинные черные бурки из грубо выделанной овчины, шерстью наружу, они были вооружены кривыми саблями и широкими кинжалами, засунутыми за пестрые пояса. Все эти полудикие люди что-то громко кричали на каком-то непонятном гортанном наречии, размахивая руками и поминутно хватаясь за оружие.

– Кто смеет возвышать голос в приемной императора? – спокойно произнес Теодорик, делая несколько шагов навстречу чужестранцам, которые точно окаменели при виде его и как подкошенные свалились ничком на землю к его ногам, громко ударяясь лбами о мраморные плиты мозаичного пола.

– А… это послы разбойников аваров, беспокоящих мои границы, – насмешливо произнес король, останавливаясь шагах в двадцати от растянувшихся на полу дикарей, исподтишка всматривающихся в могучую фигуру Теодорика, беспокойно бегающими своими мышиными глазками. – Наконец-то вы явились с повинной, негодяи, – продолжал Теодорик, и невыразимое презрение сказалось в его голосе.

 – Хорошо, что вспомнили о сроке ежегодной дани, раньше чем вступил карательный отряд напомнить вам о вашем долге… Надеюсь, вы привезли дань полностью и вместе с ней, что гораздо важней и серьезней, намерение исправиться… Помните, что мне надоело слышать жалобы моих подданных на ваши разбои… Берегитесь испытывать мое терпение.

Один из аваров слегка приподнял голову.

– Государь, мы привезли тебе дань, – заговорил он хриплым, гортанным голосом. – Вот взгляни на образцы драгоценных мехов и оружие… Вот и ковры, и мечи, и щиты… Все привезли полностью, в исправности… Твои счетчики переписывают все полученное… За этот год мы в расчете, великий император.

Что же касается будущего, то мы хотели… мы думали… мы желали… – Авар пал на землю и умолк, не находя подходящих слов.

– Вы желали посмотреть, не умер ли старый Теодорик ненароком, и нельзя ли обмануть неопытного и слабого юношу, его наследника? – насмешливо докончил король прерванную речь посла разбойничьего племени кочевников, набеги которых на границы готских земель стали за последнее время сущим бедствием.

Дикое и необузданное монгольское племя не заслуживало ничего, кроме презрения, и Теодорик не счел нужным скрывать его. – Без возражений, шпионы, – гневно продолжал он, смерив сверкающими глазами распростертых у его ног дикарей. – Молчите, соглядатаи, и убеждайтесь в том, что расчет ваш оказался ошибочным. Старый лев еще жив и силы своей не утратил.