Времена

Я одного не могу понять сейчас: зачем была устроена эта помпезная и дорогостоящая затея?

– Принц Эрнст оставил после себя в Штадтхагене прекрасный мавзолей, фактически музей европейского ранга, – утешил её Никлас. – Последующая история провинции была нелёгкой. Правда, смена правителей обошлась без кровопролития, но была Тридцатилетняя война, эпидемии… Последний из правителей князь Адольф II отказался от престола 15 ноября 1918 года. Кстати, после утраты трона наследники стали частными лицами, но сохранили за собой владение мавзолеем.

Я думаю, шаумбургцам очень важна самоидентификация. Нацистские времена провинцию не украшают. Потому и устроили этот празник. Печально как раз то, что некоторые члены Дома Шаумбург-Липпе присоединились к НСДАП, среди них принц Фридрих-Кристиан, личный адьютант и референт Геббельса.

– Да, хочу напомнить о подвиге графа Клауса Штауффенберга и его покушении на Гитлера, – вступил в разговор Тим, – но есть письменные источники, которые сообщают, что приблизительно треть из высокородного дворянства охотно служили нацистам.

И из князей Шаумбург-Липпе принц Фридрих-Кристиан был не единственным. Гитлер, Геринг, Геббельс и Гиммлер не упускали возможности украсить партию представителями высшей аристократии. История всё помнит.

– Похвально, Тим, – пошутил Никлас. – Неплохо для начинающего историка.

– То есть получается так: возьмём, к примеру, Шаумбург, – попыталась подытожить Лидия. – Простой народ глядит на своих аристократов и думает: раз они находят нацистский режим полезным для себя, почему бы и нам не присоединиться?

– Ну, Лидхен, не так прямолинейно, – возразил Тим.

 – Хотя социальный эффект в закреплении режима, особенно в начале, безусловно был. Я думаю, что многих из немецкой аристократии вовсе и не назовёшь немцами. Их родственные связи скорее общеевропейские, чем немецкие. Они некая наднациональная элита со своими интересами.

– А это не снимает ответственности с населения, с его поведения и с национального позора; с чего мы, собственно, начинали, – продолжил Никлас.

– То есть вы хотите сказать, что этот позор должно всё-таки разделить и гражданское общество? – спросила Лидия.

– За такие тяжёлые грехи не отмыться в течение веков, – хмуро добавил Давид.

– Сопротивляться тоталитарному режиму не просто, – ответил Никлас. – Вы спросите вашу маму или её родителей, которые, как я понимаю, из бывшего СССР.