Размышления команданте

Тут я снова, полагаю, не сумел добиться многого…

С большим тактом я намекнул Кастро, что губернатор Пуэрто-Рико провел великолепную работу в плане привлечения частного капитала и повышения уровня жизни своего народа в целом и что Кастро мог бы послать в Пуэрто-Рико одного из своих экономических советников, чтобы тот переговорил с Муньосом Марином. Это предложение не вызвало у Кастро большого энтузиазма, и он сказал, что кубинский народ “настроен очень националистически” и будет смотреть с подозрением на любую программу, созданную в стране, считающейся колонией США.

Я склонен думать, что настоящей причиной такого его поведения было несогласие с твердой позицией Муньоса по защите частного предпринимательства – Кастро не желает слушать советов, которые отвлекают его от задачи по строительству социализма на Кубе.

В Соединенных Штатах не следовало бы столько говорить об опасениях в отношении того, что могли бы сделать коммунисты на Кубе или в любой другой стране Азии, Африки или Латинской Америки.

Я также попытался поставить наше отношение к коммунизму в определенный контекст, сказав ему, что коммунизм – это нечто большее, чем просто теория, и что его агенты обладают опасной способностью захватывать власть и устанавливать диктатуры…

Следует подчеркнуть особо, что Кастро не задал никаких вопросов о квоте на закупки сахара и даже не упомянул об экономической помощи.

Моя оценка его как человека неоднозначна. Тем не менее мы можем быть совершенно уверены в том, что он обладает качествами лидера.

Что бы мы о нем ни думали, он сыграет важную роль в развитии Кубы и, возможно, Латинской Америки в целом. Он или очень искренний человек, или невероятно наивный в отношении коммунизма, или находится под контролем у коммунистов.

Поскольку Кастро обладает силой лидера, единственное, что мы можем сделать – это по крайней мере попытаться сориентировать его в правильном направлении».

Так завершается эта рассекреченная докладная записка Белому дому.

Когда Никсон начинал говорить, его было трудно остановить.

Он имел привычку поучать латиноамериканских правителей. Он не делал наброски того, что намеревался сказать, и не записывал того, что говорил. Он отвечал на вопросы, которые ему не задавали, выбирал темы только на основе своего предварительного мнения о собеседнике. Даже ученику начальной школы не приходилось сразу выслушивать столько уроков о демократии, антикоммунизме и остальных предметах, связанных с искусством политики.