Созвездие любви

– Понимаю, у меня за всех болит, но у тебя особый случай.

– Мы туда ездили, однако не пустили.

– Конечно, ты ей никто. Родственников, небось, даже не пускают.

– Не по себе ото всего этого.

– Терпи, Леон, может, обойдётся всё. Душа на то и дана, чтобы переживать.

– Спасибо, успокоила, – слегка съязвил я.

– Ты с ней знаком что ли?

– Нет, всё равно не по себе.

– Кушать будешь?

– Если можно, чаю с бутербродом. Аппетита нет совсем.

– Ну вот, салат испортится.

– А у нас водка есть?

– Куда же она денется? Я ведь не пью.

– Тогда давай водочки и салатику.

– Душу водкой не зальёшь, только отравишь.

– Мама, ты ведь знаешь, что много не буду, а чуть-чуть даже надо.

– Смотри у меня, – пожурила мама, отправляясь в кухню.

Я включил телевизор. Шёл спецвыпуск. Пока ничего не происходило. Возмущённые интервью, вой сигнализации, неопределённость… Позвонил Свете на номер сотового телефона.

– Слушаю, Леон Жильевич!

– Дозвонилась в штаб?

– Нет, я поставила домашний аппарат на автодозвон, но пока бесполезно.

– Если что-то выяснится, сразу сообщи. Завтра можешь не выходить на работу, занимайся только этим вопросом.

– Хорошо. Её родители там. Не уходят. Но им тоже ничего толком не объяснили.

– Позвони нашему водителю, пусть организует обед им и всё что надо. Может, одежда тёплая нужна и прочее. Деньги есть?

– Они говорят, что ничего не надо, но я всё равно уже готовлю. Деньги есть, конечно.

– Молодец! Действуй! До связи.

– Да, конечно.

Мама принесла на подносе салат в пиалке, графинчик водочки, бутерброды, заварочный чайник. Мне ничего не хотелось.

– Спасибо, мама. Ты со мной чайку не попьёшь?

– Нет, сынок, не хочу распухнуть к утру. Не те годы. Что там в телевизоре-то?

– Пока ничего ясного.

– Когда хоть жизнь нормализуется? Сколько живу, никогда не было нетрудных времён.

– А время застоя?

– Замалчивали тогда, а всё происходило. Я даже была свидетелем самосожжения на Красной площади. Бывали и взрывы, возле ГУМа приковывались, всяко бывало.

– А, казалось, что всё спокойно.

– Может, лучше не знать. Сейчас страшно телевизор включать. Только и слышно о терроризме, преступлениях, да сплошные детективы и кровавые разборки.

– Свобода слова.

– Свобода – это когда можешь свободно гулять по улице, ходить в театр, ехать в метро, не боясь за свою жизнь.

– Тебе бы сказки писать.

– Эх, Леончик, без меня кругом сплошные сказочники.

Салат был вкусным.