Крысиная тропа

В конце концов Шарлотта провела выходные с новыми знакомыми и заночевала в одной комнате с Гертой. Они катались на лыжах – она смеялась над Отто, натиравшим ее лыжи воском («раньше ни один мужчина такого не делал»), – и обедали в ресторане «Фишерхютте»[53 - Fischerh?tte («Рыбацкая избушка») – обустроенный привал для лыжников на высоте 2049 м.]. Час за часом Отто становился все привлекательнее.

К ним присоединился Эммануэль (Манни) Браунегг, ближайший университетский друг Отто, от которого Шарлотта кое-что узнала о чемпионе страны по гребле, мечтавшем об адвокатской карьере.

В Вену они вернулись вместе. Отто обещал позвонить, но, еще не доверяя ему, она сама взяла у него номер телефона. В тот вечер она записала и подчеркнула в дневнике его имя: барон Вехтер. Как она вспоминала спустя много лет, в тот день она «влюбилась в симпатичного, жизнерадостного Отто»[54 - Восп, ШВ, Meine Liebesjahre 1929. С. 16.].

Она не пишет, о чем они говорили. Обсуждали ли они ее учебу, его политическую деятельность, адвокатскую работу или вступление в нацистскую партию в 1923 году, остается неизвестным.

Две недели они не виделись, но потом возник предлог – необходимость в совете юриста, и Отто явился к ней в художественное училище, где и проконсультировал. Снова они увиделись через три недели после ее возвращения с итальянских каникул. 4 мая она отправила ему из Рима открытку с замком Святого Ангела, за которым виднелся купол ватиканского собора Святого Петра рядом с больницей Святого Духа.

«Я всегда сдерживаю свои обещания, – написала она. – Вернусь в понедельник». Никакой озабоченности она не высказала, хотя в дневнике записала: «Кто знает, вдруг Отто тем временем соблазнила какая-нибудь девушка?»[55 - Там же. С. 17.] Эта тревога будет преследовать ее много лет.

Еще через две недели они пошли на танцы. Отвозя Шарлотту домой, Отто попытался ее поцеловать. Она не возражала, но назавтра он попросил прощения и сказал: «Кстати, хочешь за меня замуж?» Она со смехом отклонила предложение, сочтя его шуткой; кроме того, она серьезно училась и не имела желания превращаться в скучную домохозяйку.

Но втайне она была в восторге: «До чего красива была наша юная цветущая любовь, до чего я была счастлива!»[56 - Там же. С. 20–23.]

Она все лучше узнавала целеустремленного, веселого, шутливого, кокетливого Отто. Он гордился своим отцом, оплакивал рано умершую мать, представительницу процветающей венской семьи Пфобов.