Людвиг Узурпатор: Или как создать империю с нуля!

Неплохая мысль требовала фиксации, но только мысленной, ибо оставлять такие улики в моём личном «дневнике попаданца» – настоящее кощунство…

Вернувшись в избу, лицезрел приятную глазам картину: суетливая Марьям, накрыв стол, поставила вино, запасы коего, как казалось ранее, уже исчерпаны, приготовила утку, а также, чуть приведя себя в порядок, подготовила небольшой стальной чан для мытья ног.

– Господин староста Людвиг, чего сначала изволите: отужинать или обмыться, а после трапезничать?

– Зови просто господином, – коротко отрезал я.

 – Давай сначала умоемся. Вода тёплая? – понимая, кто именно сейчас меня будет мыть, спрашиваю я.

– Парное молоко, – отозвалась та и, сопроводив меня до ближайшего стула, припала на колени, помогая скинуть обувь. Руки её быстро и умело снимают с меня ботинки, ну а после закатывают просторные штанины. В каждом движение чувствуется пережиток произошедшего с утра. Мне даже кажется, что девушке стыдно и она хочет извиниться.

– Марьям, спасибо за твои труды, но я не настолько богат и щедр, чтобы платить тебе за каждую услугу, – мои слова заставили крестьянку на миг остолбенеть.

– Вы уже заплатили, господин, – подняв свои красные глаза, проговорила та. – Заплатили ровно на один серебряный больше, чем полагается. – Повторив сказанное мною ранее, девушка вновь вернулась к своей работе.

Погрузив мои ноги в горячую воду, своими сильными пальцами Марьям довольно умело размяла мышцы и кожу. В своих стараниях она казалась максимально искренней и честной.

В её глазах я больше не видел угрозы, только благодарность, только надежду. Закончив с массажем и вновь подняв голову, та спрашивает:

– Желаете ли перед ужинам чего-либо ещё?

От её касаний, невербальных знаков и едва слышного пыхтения во время работы, мой уже успевший повидать разное дружок внезапно проявил заинтересованность.

– А что ещё ты мне можешь предложить?

Словно ожидая этих слов, девушка, делая шаг от чана, в пару движений скидывает с себя абсолютно всю одежду.

Глазам предстаёт печальная картина. Плоская грудь, едва отличающаяся от мужской, втянутый живот с выступающими рёбрами ну и, конечно же, расположенные ниже тёмные, непролазные и дремучие чащобы, лезть в которые мне совершенно не хотелось.

– Уж прости, лесов и кустарников с меня на сегодня хватит, – не скрывая своего взгляда на женскую промежность, с упрёком проговорил я.

От этого девчушка, постыдно раскрасневшись, отвечает:

– У меня ещё есть рот.