Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Значит нагнали беглянку позже и судьба девушки теперь незавидна.

Странное все же на ее долю выпало проклятие. Большинство женщин мира за него что угодно бы отдали, но поди спроси у Истока, на кой ему вообще это надо, за магический дар плату недугами да проклятиями брать. Только в сложившихся обстоятельствах, лучше бы Авена стала горбатой и сморщенной, облысела на голове, а в остальных местах покрылась густым плешивым подшерстком. Может, тогда культисты Затмения ее бы просто убили.

Стиснув зубы, я выбрался из овражка, ощущая удивительную легкость в теле.

На юго-востоке виднелся тракт, ведущий в аккурат до города, не видимого сейчас за горизонтом. Финиковый лес раскинулся далеко позади, однако бойцы Затмения вполне могли двинуться туда, рассудив, что опасаться более нечего. Разве только поверили в байку о возвращении отряда Асхара?

Не в силах определиться с выбором, я пошел в сторону тракта, по пути размышляя о дальнейших действиях. Лучшим выходом из ситуации виделось добраться до скарба магов, потому как в нем имелось заряженное Истоком вино.

Если, конечно, его сдуру не вылакали радостные поживе бойцы. С другой стороны, хватит ли мне сил противостоять оставшимся, к тому же они могли отправиться за нами не всем скопом, а выслать небольшой отряд. В таком случае я и сам сложу голову и не помогу Авене. Впрочем, последнее, как ни тяжело это признавать, задача теперь второстепенная, хотя бы и потому, что от мертвого меня проку будет разве что червям да воронью.

С этими мыслями я добрел до тракта – добротной мощеной дороги, оставшейся в наследство королевству Суурмаран от Империи более века назад. Со стороны Финикового леса двигался караван, в авангарде которого шла пара конных бойцов. Меня они заметили также и, ударив лошадей в бока, поскакали навстречу.

Я осмотрел себя, размышляя как бы ответить на предстоящие расспросы, чтобы не врать с три короба, но и не сойти за полоумного. Вид мой при этом не обещал добавить словам убедительности – пыльный кожаный доспех пропитался кровью, местами запекшейся, а кое-где еще свежей, словно им вытирали пол на скотобойне.

Рваная дыра возле самого сердца намекала, что владелец сего снаряжения должен был уже спать вечным сном. При себе ни оружия, ни даже дрянного мешка с припасами.

Конные приблизились, не спеша обнажать мечи, но и не источая во взглядах дружелюбия, тогда как у меня не появилось ни единой мысли, что им сказать.