Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

А кому-то из моих пассажиров, кажется, довелось их встречать даже в борделях далекой Аандарии – правопреемнице канувшей в лету Империи.

Впрочем, внешность невольников вполне соответствовала суурмаранской – смуглые, с мягким золотистым загаром, но не темнокожие как заморские ормадарцы, а черты лица – что-то среднее между народами Каганата и людьми с запада. Скорее всего, куплены у приграничья или в другом караване.

Телега уже миновала меня, когда я услышал голос одного из детей:

– Эй, Пятиликий!

Я невольно насторожился.

Ребенок сидел на полу клетки, непринужденно опираясь плечом на один из прутьев. Мальчишка лет тринадцати, во взгляде которого читался такой жизненный опыт, которому мог бы позавидовать седой старик.

– Меньше рассуждений о себе, больше действий, – холодно бросил он, глядя мне прямо в глаза. – Я тебя жду, Пятиликий.

Немолодая женщина опустилась рядом с ним на колени и принялась гладить по голове, что-то скорбно приговаривая. Взгляд ее был усталым и жалостливым, как смотрят на безумцев, стремясь достучаться до уголков их души, не искаженных недугом.

Но безумцем он явно не был.

Четыре пассажира в моей голове, и я сам. Пятиликий. Ох, не верится мне в такие совпадения и, кажется, все мои новые личности были полностью с этим согласны.

Караван замыкала группа конных наемников. Один из них остановился, разглядывая меня с любопытством, а затем спросил:

– Ну и кто тебя так?

– Затмение.

– Угу, – он кивнул, продолжая меня рассматривать.

– Может подвезете?

Вместо ответа он поморщился, сунул руку в седельную сумку и достал оттуда старый кожаный бурдюк.

– Держи. Денек жаркий будет. К полудню до деревни добредешь.

Он бросил мне бурдюк точно в руки, а затем ударил коня в бока и двинулся вслед за остальными.

– Спасибо и на этом, – прошептал я, глядя вслед удаляющемуся каравану.

Солнце стояло почти в зените, когда на горизонте показались очертания поселения. За прошедшее время мимо меня проехало еще три каравана, чуть меньше, чем первый, но никто в них не снизошел даже до малой помощи.

В общем-то, в иных обстоятельствах путь не показался бы сложным, в конце концов, при себе у меня было немного денег, которых хватит на то, чтобы разок плотно набить брюхо, да переночевать на постоялом дворе, а на следующий день я нашел бы какую-никакую работу. Однако теперь, по прошествии суток, скорее всего приду в состояние безвольного полена.