Зов Пятиликого. Эхо грядущей бури

Чужое ремесло

От городской стены до цитадели нас отделяло около пятнадцати метров, в общем не много, если бы кто-то умел ходить по воздуху.

Кабан – коренастый, грондбарец с объемным пивным брюшком ткнул меня в плечо и прошептал:

– Не хера нам тут делать, слышишь! Спускаться по веревке слишком долго. Засекут и прирежут, как пить дать. Уходить надо, пока не рассвело.

Я ничего не ответил, продолжив наблюдать за стражником на смотровой площадке цитадели. Тогда Кабан обратился к третьему и последнему из нашей группы:

– Ну а ты-то, чего? Тоже жить надоело?

– А? – косматый тощий мужичок, что представился Оселком, казалось, вот-вот свалится с ног от тяжелого похмельного синдрома.

– Уходить, говорю, надо! Никак мы туда не проберемся, только головы сложим, не за хрен собачий.

– Это да. Это верно, – скорбно пробормотал Оселок, опираясь на бруствер стены, готовый согласиться с чем угодно, лишь бы его оставили в покое. – Из города. Из Суурмарана. Куда подальше.

Я лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как усталость неумолимо сковывает тело, мешая двигаться и думать.

План добраться до цели через пятачок внутреннего двора, меж цитаделью и второй линией городских стен, трещал по швам. А ведь после того требовалось проникнуть за крепкие ворота, минуя взгляды стражников, отыскать внутри нужного человека и сделать так, чтобы он перестал дышать. После всего перечисленного, разумеется не мешало бы еще найти дорогу обратно, что казалось и вовсе невозможным.

– Все. Вы как хотите, а я сваливаю, – прошептал Кабан, бросил веревку и поплелся к башне, стражники в которой были загодя подкуплены людьми Чингиля.

Неуверенно помявшись несколько секунд, Оселок остался, впрочем, особой помощи я от него не ожидал.

Закрепить на бруствере веревку удалось без проблем. Подтянув дрянной пояс с кинжалом в ножнах, я дождался пока стражник на площадке цитадели отвернется, и перелез за стену.

– Давай быстрее только! Заметят! – хрипло прошептал Оселок.

Я мысленно выругался на него, мол «не каркай» и в тот же момент тело обмякло, руки показались чужими, а сознание уступило право быть Рейтаном кому-то другому.

Мой пассажир замешкался и отпустил веревку.

Вижу внизу стог сена.

Короткий полет.

Удар и противный хруст.

Темнота.

– Да привиделось тебе, говорю же, – услышал я заспанный голос рядом. – Всю ночь на посту стоять, это дело такое. Хреновое это дело.

– Ну может и так, а может и нет.

Близкие нерасторопные шаги.