Волчья пасть. Артист

Ляки-Бута! Натрун!

– Натрун-то, натрун… Как достать-то эту… Ляки-Буту? ? проворчал с досадой.

Услышал яростные завывания своего оголодавшего желудка, вздохнул, передал девушке джемпер и снова надел порванную куртку. Спустив рукава осторожно раздвинул колючий воняющий протухшим супом кустарник с мой рост. Сорвал первое «черничное яблоко». Плод оказался на ощупь упругим. Осторожно сунул в боковой карман. Пройдя на шаг дальше в кустарник сорвал ещё три штуки, и цепляясь, торопясь и тихо матерясь, выбрался обратно.

Малика тут же схватила за рукав куртки и вереща в диком ужасе потащила прочь от куста, и то, что произошло дальше – повергло в шок! Я – остолбенел!

Ограбленный куст вдруг взбесился и со всей дури стал хлестать шипастыми ветками лохматя землю вокруг себя! Задержись я там на три секунды дольше и был бы уже «взлохмаченным трупом»!

– Эпическая сила! ? выдохнул сквозь зубы. ? Малика?!

Указал пальцем на раздирающий землю куст, не зная, как объяснить этой дуре, какая она!.. дура!

– Ляки?Бу–у–у–та–а–а! ? важно и со значением, как будто о божестве произнесла синекожая красавица.

Зло скинул куртку и сел на землю! Сил не осталось. Усталость накатила безразличием и тупостью. Хочется залезть в свою постель, самое безопасное место во вселенной и заснуть… а утром мама принесёт чай…

– Адрей! ? девушка тихонько села рядышком, от неё пахнет цветами, и ещё чем-то пряным. ? Адрей…

Отвернулся от неё. Меня всё ещё колотит, как куст Ляки-Буты… Тот уже успокаивается, но время от времени, то одна, то другая ветка с острыми шипами хлёстко рассекает воздух лохматя и так глубоко взрыхлённую почву.

Малика присела напротив, смотрит умоляюще.

– Адрей… ? на глаза навернулись слёзы, вот-вот прорвёт.

– Ну, чего ты? ? поспешил успокоить девочку. ? Не реви только, ладно? ? усадил рядом с собой. ? В другой раз предупреждай про «хрясь-хрясь». Ляки-Бута хрясь-хрясь, или, если ува-ава какое-нибудь опасное, скажи мне: «хрясь-хрясь!», и я пойму, что там опасно. Ладно, чего я… Сам виноват, в другой раз палку кину и подожду.

Малика понимающе кивнула и вскрикнула:

– Аттаха!

Показала на изодранную куртку и очень аккуратно извлекла из неё несколько ядовито-синих шипов. Глаза сияют!

– Адрей, аттаха! Аттаха!

Она заговорила на своём тилимилитрямском языке, что-то объясняла, но, мне стало уже совсем всё по фигу. Огляделся в поисках лякибутных плодов. Малика это заметила и тут же извлекла один из сумки, подала мне.