Лис. Град проклятых

А вы позволили меня – в жертву…

– Мы не позволяли, – еле слышным был ответ, но чуткое ухо волкоголового уловило. – Князь – велел о том, а мы – не ведали. Не было предательства с нашей стороны.

Кровь перестала пузыриться на губах сраженного киевлянина – он сам закрыл глаза и тихо умер.

***

– Клятый Нелюдь, тварь!

Не смея вмешиваться в сам бой, отроки десятка с копьями шли к замершему в бессилии, израненному, но все еще живому Вольгу. Даже сейчас никто не хватался за нож, коим впору было дорезать обессилевшего врага – никто не хотел подступать так близко к волкоголовому.

Сколько крови вытекло с него?! А все шевелиться вон: не желает нечисть уходить за Кромку, коли вырвалась, цепляется за жизнь и слабое человечье тело. Вон и рука вторая медленно поползла к рукояти меча, присохшей к деснице, да достанет ли сил теперь поднять его даже обеими?

– Стоять! – рявкнул жрец, когда уже занесли копья молодцы над беспомощным. – Кто посмеет сейчас убить поверженного – прокляну мужским бессилием до конца дней!

Замерли воины.

– Он десятского убил. И Виги.

– Виги сам на него напал, хоть дядька о том не просил племянника. Прочь!

И видя, что его слушать не торопятся, повысил голос: – Прочь! В сторону! Пустите меня к нему.

– Зачем, Зояр?

– Прочь, я сказал!

Недовольно ворча, отроки расступились, а жрец склонился над Вольгом.

Ярые очи поверженного остро сверкнули холодным на нового врага, пальцы судорожно дернулись на рукояти, однако очередное усилие оказалось слишком тяжелым и его глаза на миг заволокло пеленой, едва не погаснув окончательно.

Вольг понял, что защититься уже никак и ничем не может, сил оставалось разве что ощерить зубы, как погибающему волку. Не роняя, слов попусту, жрец сделал то, для чего и остановил обозленных отроков. Тяжелый серебряный медальон с искусно выбитым Георгием Победоносцем, с одной стороны, и старым родовым символом Рюрика на другой, тяжело повис на толстой цепи через шею раненого. Какое-то время жрец наблюдал за медальоном, потом кивнул, словно удостоверился в каком-то преступлении, о котором подозревал с самого начала.

– Не может быть! – охнул один из ближних отроков. – Наваждение! Он тоже? Вот этот вот? Проклятый? Враг человечий?

– Давай просто добьем его, Зояр – незачем нам такие защитники, – поддержал другой. – Он и выживет-то вряд ли – вон как порубан. Не сегодня, так завтра – сдохнет.

– Туда ему и дорога! – добавил кто-то. – Черти в Аду, поди, заждались дружка своего.