Лис. Град проклятых

Как я на волколаков – и с соплястыми отроками? Они такого ворога, в жизни не видывали.

– Пути богов смертным непонятны, богатырь, – пророкотал Зояр. – А ты – богатырь Черномора. Тебе против нечистого само провидение сюда привело.

Боярин злобно зыркнул на говорящего.

– Молчи, жрец. Ты – лучше помалкивай, покудова не спросят.

Зояр кивнул и ушел в мрачную тень угла.

– Его не слухай, – Верхуслав махнул на жреца рукой, – … мне помоги! Не сдюжим ведь супротив растущей силы Зверя. Тут ведь тоже людей немало живет.

И все – с семьями и детьми.

– А ну как он в Туров рванет?

– Он не там – тут обосновался, – повысил голос Вех – его глаза метнули молнии, и только тут боярин заметил как старый друг измучен и спал с лица. Тот, словно устыдившись своей вспышки, тут же смягчился.

– Помоги, Лис! Потеряет ныне полоцкий князь и сей град – нежить опосля выколупывать отсель ой, как долго придется! Кроваво и долго.

– Что-то мне нехорошо, – признался Лис. – В голове ровно набат бьет. Мне надо подумать.

Хоть до завтрего.

– А ты посиди тут, посиди, – посадник дружески стиснул плечи. – Подыши да успокойся. А я пока послушаю немцев – чего они тут?

– Волколака ко мне пусти токмо.

– Эт еще нахрена? – удивился Вех. – Сроду не видывал, чтоб ты с такой сволотой дружбу водил.

– Он тоже богатырь Черномора, – устало ответил десятник. И пожал плечами на вопросительный взгляд посадника.

Верхуслав Ратиславович скривился, словно куснул чего кислого, но спорить не стал.

***

К посаднику впустили рыцарей: всего двоих и разоруженных.

– Ну? – недружелюбно бросил посадник вошедшим. – С чем пожаловали?

Немцев недолюбливал Вех давно: с самой памятной битвы под Бугом, когда лучшую часть добычи на правом крыле рати, взятой с разгромленного северного войска Ярослава, Болеслав и Святополк отдали немцам. Хотя его, Верхуслава Ратиславовича, дружина здесь столкнулась с норегским хирдом и, проламывая стену щитов и копий, для своих, идущих следом – понесла значительные потери.

Оттар, набычившийся у него за спиной – не любил немцев еще более – с той же битвы, правда по другой причине: как раз его десяток попал под копыта рыцарской конницы, и уцелел лишь чудом только сам Оттар.

– Я принял на себя рыцарский обет, и только в этих землях – могу его исполнить, – Рудольф фон Оуштоф набожно перекрестился. – Беды для моего рода начались здесь. Здесь мне следует их и закончить.

– И какая ж такая беда? – уточнил с подозрением посадник.