Америка off…

Между ними даже, кажется, что-то было в далекие студенческие времена, тотчас понемногу начавшее возрождаться…

Все это, включая все потрясения последнего десятилетия двадцатого века, прошло мимо Сережи, постигавшего азы «Word’a», «Excel’я» и «PhotoShop’а», обраставшего, заодно, новыми друзьями: юношами, для которых слово «клава» означало вовсе не женское имя, девушками, не боящимися «мышек», а выражениями вроде «апгрейдиться», «сервак» или «драйвер для мамки» привычно вгонявшего в краску недостаточно «продвинутую» родительницу.

Словом, когда аттестат зрелости был благополучно (хотя и не без некоторого количества новых седых волос на маминой голове) получен и пришла пора продолжать образование, проблемы с выбором не стояло: конечно же МГУ или, в крайнем случае Бауманское! Но роковой август снова вмешался в Сережину жизнь и вместо столичного вуза ему пришлось приступать к перемалыванию гранита науки в тривиальном Челябинском «универе». Университет, конечно, выгодно отличался от, к примеру, Политеха или какого-нибудь «сельхоз-навоза», но проигрывал им в одном немаловажном отношении… Догадайтесь-ка с трех раз в каком? Вот-вот…

Татьяна Михайловна обожала сыночка без памяти, она готова была отдать за него всю жизнь, всю кровь до последней капли, но… Выросшая в патриархальной семье медицинских работников в третьем поколении, она была искренне убеждена, что здоровый мужчина должен, просто обязан отдать свой долг Родине, какой бы она ни была.

Сереженька, ее неусыпными трудами, вырос здоровым, насколько это было возможно в загазованной до предела и неблагополучной в ряде других отношений индустриальной столице «опорного края державы», делать из него «липового больного» она отказалась наотрез, поэтому, вместе с дипломом об окончании ВУЗа он получил на руки некий бумажный прямоугольник с лиловыми печатями, предписывающий… Стоит ли упоминать, что в райвоенкомате призывник Извеков был признан абсолютно годным к строевой службе, несмотря на посильную помощь того самого Владимира Иосифовича, маминого друга и благодетеля, к которому рекрут обратился, плюнув на гордость и сыновнюю ревность, через мамину голову.

– Знаешь, Сережа… – разводил здоровенными мосластыми руками сутулый хирург Шлоссерман, виновато пряча глаза от пылающего справедливым гневом юноши, которого в своих мечтах рад бы был назвать сыном. – При всей своей…

Одним словом с лучшим своим другом – компьютером – Сергею на некоторое время пришлось распрощаться.