В когтях неведомого века

Поймав себя на том, что в третий раз пытается объяснить другу скрытый смысл одной из хитрых каверз, живейшим участником, если не сказать инициатором и вдохновителем, которой тот и являлся, Дорофеев тряхнул головой, с недоумением посмотрел на зажатую в руке рюмку, которую только что использовал вместо дирижерской палочки, залпом осушил ее и вдруг с размаху хлопнул себя по лбу.

– Что ты, Серый? – всполошился Георгий.

– А помнишь, Арталетт, как мы с тобой о машине времени мечтали на нашем чердаке? – пьяно засмеялся тот, шаря правой рукой по столу в поисках вилки, зажатой в левой.

 – Ты еще мечтал прошлое изменить…

– Конечно помню! – подхватил Жора, самоотверженно вручая другу свою, черенком которой тот тут же, не глядя, принялся тыкать в почти опустевшее блюдо с заливной осетриной. – А ты еще князем там каким-нибудь хотел заделаться или императором… Постой, в каком же классе это было?..

Покачиваясь, Сергей поднялся на ноги, с трудом утвердился в вертикальном положении, величественным жестом, будто римский патриций пурпурную тогу, закинул на плечо конец простыни, изгвазданной всевозможными закусками, и простер длань куда-то в сторону темного окна:

– Пойдем, д-д-друг…

Путешествие двух друзей по сложности маршрута могло соперничать с Магеллановым, причем изобиловало почти такими же трудностями и опасностями.

Не раз хозяин терял своего гостя, норовившего прилечь отдохнуть где-нибудь в приглянувшемся ему уголке, но всегда, движимый истинно высокими чувствами, возвращался за ним, а однажды Жорка спас если не жизнь Сергея, то его здоровье, перехватив уже на пороге готовившегося шагнуть босиком и в одной простыне на двадцатиградусный мороз в ночную метельную круговерть…

Они спускались куда-то в неосвещенные подвалы, поднимались по винтовым и парадным лестницам, пересекали анфилады залов… Порой засыпавшему на ходу и просыпавшемуся вдруг Арталетову начинало казаться, что они заплутали в недрах какого-то циклопического сооружения и никогда уже не выберутся наружу… Тогда он оставлял украдкой знаки, по которым надеялся найти дорогу назад…

Так как хозяин все время по ходу путешествия извлекал из разных, известных только ему мест то бутылку, то закуску, которые уничтожались на коротком привале, чтобы подкрепить истощившиеся силы, к рассвету оба перемещаться на двух конечностях уже не могли и понуро брели куда-то на четвереньках.