В когтях неведомого века

Помянув про себя нехорошим словом местных живописцев, творящих в неповторимой манере Остапа Бендера и Кисы Воробьянинова, и не надеясь на особенный успех (кто же работает в такую рань?), Георгий толкнул темную от времени щелястую дверь, висящую на монументальных кованых петлях…

Дверь оказалась не заперта, и за отсутствием всякого рода сеней или тамбура «шевалье» сразу очутился в полутемном помещении, заставленном широкими столами, сработанными, конечно, в расчете на богатырей, и такими же мощными скамьями.

Озираясь по сторонам, путешественник не сразу обнаружил хозяина заведения, едва заметного из-за высокой стойки, наподобие буфетной.

– Un bon matin,[6 - Доброе утро (франц.).] – вежливо поздоровался Жора, решив придерживаться той версии, что он все же очутился во Франции. – Vous le maоtre de cette institution?[7 - Вы хозяин этого заведения? (франц.)]

Абориген, имевший, кстати, вид совсем не располагающий к доверию, возможно из-за неопределенного цвета пиратской «банданы», повязанной на голове, буркнул что-то неразборчивое и отвернулся.

– Je voulais commander au cercle de la biere,[8 - Я бы хотел заказать кружечку пива (франц.).] – решив, что бармен, наверное, скорбен слухом, громко продолжил Арталетов.

На этот раз человек за стойкой проявил к вошедшему больше внимания и, нырнув на мгновение куда-то в недра своего оборонительного сооружения, зашуршал там чем-то невидимым.

– La biere… nous ne tenons… pas,[9 - Пива не держим (франц.).] – сообщил он, запинаясь чуть ли не на каждом слове, минуты эдак через две, причем с ужасным акцентом, не то что с нижегородским, а… – Le monsieur…[10 - Сударь… (франц.

– Comment tellement?[11 - Как же так? (франц.)] – возмутился Георгий. – Mais comment la representation а l'enseigne?[12 - А как же изображение на вывеске? (франц.)]

– La representation а l'enseigne…[13 - Изображение на вывеске… (франц.)] La representation а l'enseigne… – забормотал странный бармен, почти полностью скрывшись из вида, потом, видимо отчаявшись, взгромоздил на стойку огромный «гроссбух», растрепанный и похожий на кипу макулатуры, и принялся яростно листать его, слюня время от времени пальцы.

– Что вылупился, чурка с глазами? – ласково спросил он, пристально глядя в лицо Арталетову, потерявшему от изумления дар речи. – Не понимают ни черта, заразы шепелявые, а ты тут объясняй им… Как это сказать-то? La representation а l'enseigne…

– Так вы русский?!!..