Зазеркальные близнецы

– Выходи, майор! Закончились твои передряги! – Веселому гортанному голосу никогда не унывающего парня явно было тесно в крохотной конурке.

Неужели действительно все мучения завершаются и сейчас его прикончат? Хорошо бы пристрелили сразу, чтобы не мучиться… Александр с трудом, опираясь на осыпающуюся от каждого прикосновения дождем пересохших глиняных крошек стену, поднялся на ноги. Привычной ноющей болью сразу во множестве мест отозвалось избитое тело, знакомо задергала притихшая было рана в боку, хотя и поверхностная, но запущенная и давно загноившаяся, всем своим состоянием внушавшая сильные опасения.

Хотя теперь вроде бы она уже никак не повредит здоровью: этого самого здоровья, по всем прикидкам, осталось минут на десять—пятнадцать…

– Что, в расход? – как можно безразличнее поинтересовался Александр, хотя сердце и замирало в ожидании ответа.

Смешно! Как будто этот достойный представитель своей нации скажет правду…

– Не торопись, майор! – как всегда скалил из черной курчавой бороды белоснежные крупные зубы Рустам.

– Поживешь еще! Тариб-ходжа все-таки решил продать тебя вашим шакалам.

Ноги предательски ослабли, по заросшей щеке сама собой щекотно пробежала слеза. Уже третий месяц он, Александр Павлович Бежецкий, майор ВДВ, находился в плену. Семьдесят четвертые сутки, если не подвели вычисления, горцы, уходя от федералов, таскают его за собой по горам в надежде выгодно обменять или продать. Ребят из его батальона, захваченных вместе с ним в том памятном бою, давно уже ликвидировали – на простых солдат сейчас, как всем известно, спроса нет… До сих пор стоят в ушах их предсмертные вопли.

Что делать: арабские моджахеды не представляют себе успешного боя без отрезанных голов гяуров. И не только они… Правда, большинство горцев, и Рустам в их числе, подобной жестокостью не отличались, но с братьями по оружию не спорили, справедливо полагая, что парой-тройкой неверных больше или меньше – разница невелика…

Во дворе жмурящемуся от непривычного дневного света Александру пришлось долго ждать, пока Рустам горячо препирался с такими же, как и он, увешанными оружием бородачами в новеньком камуфляже, сидящими и лежащими в тенечке в живописных позах.

Пребывая в плену, Бежецкий иногда ловил себя на мысли, что все эти воины ислама неприятно напоминают ему храбрых кубинских барбудос Фиделя, которыми в далеком и безоблачном пионерском детстве искренне восторгался.