Зазеркальные близнецы

Отогнав легкую грусть, Бежецкий лихо подкатил к воротам и посигналил. Слава богу, хоть здесь-то привратник, престарелый Трофимыч, оказался на месте.

Отец, как всегда, на гвардейский манер, вскинув жесткий подбородок, выскобленный до синевы, стоял на террасе, ожидая, пока Александр поднимется по лестнице. Матушке давно уже было строго-настрого запрещено выходить навстречу сыну, но Бежецкий-младший знал наверняка, что старая графиня сейчас, сидя в гостиной в окружении верных горничных, состарившихся вместе с ней, с нетерпением ждет завершения раз и навсегда установленного ритуала встречи отца и сына.

Обычно процедура эта завершалась довольно быстро – ведь Александр, особенно в последние годы, после женитьбы и повышения по службе, стал редким гостем в поместье Бежецких, однако сегодня отец, подчеркивая свое недовольство сыном, решил держать марку до конца.

Александр, одолев лестницу, подошел к отцу и почтительно поцеловал слегка дрожащую руку («Стал сдавать старик, да-а!») со старинным драгоценным перстнем, который, если верить семейному преданию, стоил головы кому-то из татарских (или турецких?) вельмож еще в одном из первых Азовских походов.

– Здравствуйте, граф.

Отец, помедлив, кивнул:

– Здравствуйте и вы, граф.– Затем он сделал приглашающий жест в сторону открытой двери: – Прошу!..

Разговор, весьма жесткий, длился в графском кабинете уже около часа. Мать так и не дождалась сына, и теперь ее любимая горничная Фима каждые десять минут с регулярностью автомата стучала в двери со словами:

– Барыня просят господ к обеду!

После чего, с той же регулярностью, вылетала прочь от гневного окрика Бежецкого-старшего.

Все церемонии, скрупулезно продуманные старым графом в предвкушении визита сына, давно уже были забыты. Александр, скрестив руки на груди и вытянув скрещенные ноги, сидел в вольтеровском кресле у камина, а Павел Георгиевич мерил свой кабинет из угла в угол шагами такими быстрыми, что крыльями развевались полы старомодного домашнего сюртука.

В процессе беседы уже выяснилось, что Бежецкий-старший давно нашел по своим каналам (годы службы в гвардии не прошли даром) «виновника» неожиданного повышения сына по службе. «Слава богу, что Елена и ее неугомонные тетки здесь ни при чем,– думал Александр.– По крайней мере, совесть моя будет чиста, когда начнутся неизбежные сплетни и кривотолки».