Золотой империал

Открыв ее, он долго выставлял на пол многочисленные банки с соленьями, разнообразные коробки и пустые бутылки, а затем в тишине кухни раздался громкий металлический щелчок.

«Ага, вот где у нас сокровища, – автоматически отметил Александров, в котором неожиданно проснулся профессионал. – Запомним…»

Хитрый Жорка, несмотря на многолетнюю дружбу, никогда не говорил ему о том, где хранит наиболее ценные экспонаты своей коллекции. Естественно, после того случая с обыском он где-то оборудовал тайничок.

Теперь-то ясно, где именно…

Вдруг Жорка, сидящий в неудобной позе на корточках, опустив голову, не оборачиваясь, выдавил:

– Николай Ильич, вы меня брать пришли?..

Николай даже растерялся от такого вопроса:

–Ты что, Жорка, совсем тут охренел со своими бабами? За что?

Жорка медленно поднялся и, помедлив, выложил рядом с принесенной монетой еще одну, на вид точно такую же. Николай жадно схватил ее и поднес ближе к свету. Да, монеты были совершенно идентичны, только у Жоркиной дата выпуска другая: «1993».

Видимо, в действиях капитана было столько неподдельного удивления, что у Жорки немного отлегло от сердца и он несмело тронул представителя закона за плечо:

– Коль, ты в самом деле не за мной пришел?

– Пошел ты, Георгий, знаешь куда?.. К еврейской матери! – Александров досадливо сбросил с плеча его руку, продолжая сверять обе монеты. – Скажи лучше, что это за денежки такие занятные…

Конькевич заметно оживился, почувствовав, что призрак камеры, замаячивший было перед его глазами во всей красе, правда, навеянной «самиздатом», отступает.

За пристрастие к сей литературе Николай его нередко бранил, хотя в его прямые обязанности охота на диссидентов не входила. Жорка сгреб со стола вторую монету и лупу и начал совать все это под нос капитану.

– Да не знаю я, что это за монета! Ты посмотри, портрет-то совсем не Николая. Сравни!

Он сбегал к тайнику и для верности сунул в руки Александрову еще одну золотую монету, тоже десять рублей, тоже Николая II, но уже несколько потертую – 1911 года выпуска.

– Сравни, сравни! Видишь – бороды нет, да и не похож совсем.

– Да видел я все это…– слабо сопротивлялся Николай, и без лупы уже видевший «двенадцать различий».

– Смотри еще, на реверсе, видишь – дата?

– И дату я разглядел. Моя еще свежее – девяносто четвертого…

– И орел еще… Смотри – на крыльях-то, не восемь, а двенадцать гербов!..