Золотой империал

Князь еще раз усмехнулся, подкинув, перехватил нож за лезвие и, хладнокровно отпустив жертву на оптимальное расстояние, широко размахнулся…

Паша, спотыкаясь ставшими вдруг непослушными ногами, успел пробежать, завывая, еще несколько метров, пока что-то твердое не швырнуло его страшным ударом между лопаток вперед, на жесткий, обдирающий лицо до крови наст, напрочь вышибая дыхание и саму жизнь.

* * *

Князь, словно пасьянс, раскладывал перед собой на дрянной, давно потерявшей первоначальную расцветку и прорезанной в сотне мест кухонной клеенке добычу.

Собственно, добычей это все можно было назвать с большой натяжкой, скорее, сувенирами – потрепанная бордового цвета книжица с разлапистым, похожим на краба, гербом на обложке, гордо именуемая здесь паспортом, мало отличающаяся по внешнему виду от записной, содержание которой составляли в основном блатные стихи и чьи-то телефоны, складной нож, годный только для открывания бутылок и консервных банок, финка примерно такого же качества (из бочечного обода ее сделали, что ли, – лезвие гнется, как… как не знаю что!) да кастет, легонький, грубый, явно на руку подростка.

И с таким вот барахлом эти недоумки пошли на гоп-стоп? Да их бы любой калека без рук без ног разогнал!

Самого-то главного, местных денег, которые были сейчас ох как необходимы Князю, в карманах налетчиков, сейчас уже, наверное, остывших, не оказалось ни гроша.

В том смысле, что вообще не было. Ни одной паршивой копейки, на которую здесь, правда, даже коробка спичек не купишь. Конечно, именно от безденежья местная шпана и пошла на дело, чего он хотел? Но чтобы вот так…

Князь в сердцах сгреб весь мусор в ящик стола и прошелся по комнате, прикуривая от спички паршивого вкуса сигарету без фильтра или даже мундштука из мятой ржаво-красной бумажной пачки, найденной в кармане главаря.

Надо же, «Прима»! Ну и самомнение у местных табачников! Еще бы каким-нибудь «Люксом» назвали или «Абсолютом»!

Все складывалось как-то наперекосяк, не так, как думалось вначале, в эйфории от удачного избавления из лап ищеек. Слишком поздно, уже разделавшись с этим недоумком Клещом, сообразил Князь, что это последний из тех, к кому он мог здесь обратиться за помощью.