Приключения Никиты и Льва. Часть 4. Ветер перемен

Приедем домой, поможем маме, а потом ты мне расскажешь все, что считаешь по этому поводу. Окей?

– Ладно, – проглотил обиду Лев.

Через десять минут как родители с младшими детьми зашли в парадную, мимо их машины, припаркованной рядом с домом, прошли подростки Орловы со своей бабушкой. Денис шел в центре и нес большой черный зонт; с двух сторон к нему прижимались Лиза и Вера Дмитриевна. Дождь заканчивался, так что их волосы можно было считать спасенными от намокания, чего нельзя было сказать об их ногах.

– Па, а где сушилка для обуви, ну, которая с ультрафиолетом? – зайдя в квартиру, сразу крикнул Денис отцу. Из детской торчала Никитина голова. Мальчик хлопал глазами.

– Как обычно – в зеркальном шкафу, где-то на уровне груди, – Александр Олегович перекричал шум воды и вой Левы, который мылся второй раз за неполный день.

– Мне тоже надо, – спохватилась Лиза.

– Я спросил, значит, я первый сушу.

– С твоими кроссовками ничего не случится, – Лиза опередила брата, достала из шкафа сушилку и воткнула штепсель от прибора в розетку.

– Слышь! Дай сюда! Я высушу свою обувь и тебе дам, не наглей! Ты, если что, у Нади можешь кроссы взять, как тогда.

– Ребят, сосчитайте до десяти, это поможет вам успокоиться.

Оба подростка исподлобья зыркнули на бабушку.

– Ладно, не вмешиваюсь.

Тогда Лиза стрельнула глазами в брата и прошипела:

– Ну и подавись ты своей сушилкой! – покраснев, девочка швырнула набалдашники, соединенные проводом на ковер в прихожей, развернулась и ушла в детскую.

Никита пропустил сестру и снова появился в дверном проеме. Денис замахнулся на него сушилкой для обуви. Никита тут же захлопнул за собой дверь в детскую комнату. Подросток цыкнул языком и с силой запихал в обувь набалдашники сушилки. Он как никто понимал, что расслабляться раньше времени нельзя: да, этот бой он выиграл, но война еще не окончена. За Лизой не заржавеет…

Как только папа унес в детскую орущего Льва, под предлогом мытья рук Денис зашел в ванную и засел за смартфон.

Бабушка до сих пор была в прихожей. Отвыкшая от таких сильных эмоций, свидетелем которых она поневоле стала, Вера Дмитриевна обескуражено таращилась по сторонам. Ее глаза, и без того увеличенные линзами круглых очков, стали вдвое больше.

– Так, если что, я в гостиной, – дама говорила это родственникам, но все уже разбежались по разным комнатам. Получается, что она поставила в известность о своих планах лишь стены и мокрую обувь.