Менталист. Эмансипация

Коррозия расслоила асфальт, растения пробили его, оставляя нужные мне фрагменты.

На большее без сущности я не мог рассчитывать.

Изредка из убитых воинов легионов выпадали сферы таланта, хранящие сущность или энергию павшего. Сферы находили владельцев, которые подчиняли сущность себе. Мне не удалось это. В день инициации я старался как мог, но дух бежал, напоследок выжигая мне энергетические каналы.

Однако за прошедшее время я кое-чему научился.

Частицы вокруг стали набирать ход, формируясь в еле заметные плети.

Если нельзя поднять более тяжёлый булыжник, нужно удержать много маленьких, не по отдельности, конечно же, а в общем, будто сметённый совком мусор.

Ментально одарённый маг на моём месте смог бы показать намного больше. С подчинённой сущностью он способен был бы заставить камни размером с мою голову подняться в воздух. Сколько на каком расстоянии? Зависит от контроля. Но даже один – это немаленькое преимущество. Разогнать булыжник весом в десять килограмм и заставить его лететь в нужную сторону – гарантированная смерть для большинства врагов.

Лента каменного крошева крутилась вокруг меня, когда я шёл в сторону леса. Уж слишком неуютно мне было на открытом пространстве, казалось, что из зарослей за мной наблюдают.

Но зачем идти туда, если интуиция говорит о шпионе?

Наверное, это банальные инстинкты, которые оценили мои шансы выживания в лесу выше, чем на всеми просматриваемом пятачке.

Войдя под сень изуродованных чёрных деревьев, я не почувствовал ожидаемого успокоения.

Наоборот, интуиция начала подтачивать нутро, сигнализируя об опасности.

Под ногами был странный пепел, грязно-серый, ступни порой утопали в нём по самые щиколотки. Ощущение чужого внимания не пропало. Оно только усилилось, стоило мне войти в лес.

Стараясь заглушить тревогу, я начал быстро переставлять ноги, удаляясь от проклятого пятачка.

Идти по своеобразному серпантину было сложно. Через десяток минут я тяжело дышал, с трудом растягивая ворот рубахи. Невидимый преследователь словно разделился, теперь внимание исходило не только сзади, но и справа.

Лес по-прежнему хранил тишину, пепел под ногами поглощал звуки шагов. Только рваное дыхание доказывало, что я двигаюсь.

Воздух со свистом вырывался из лёгких. Лес так и не кончался, он становился гуще. К ощущению внимания примешалась злоба. Не моя злоба.

Лес закончился неожиданно. Вот я бегу, пробуксовывая в пепле, а вот поросль становится реже, а потом и вовсе кончается.