Война видов

А ты кого ждал? Свою новую подружку? Или уже не твою… – ехидно расплылся в улыбке Джеф, бросая намёки. – Как вам обстановка? Ставлю пятьдесят тысяч кредитов на то, что вы сдохнете на этой практике.

Фауст не реагировал, он изучал Наринсона, смотря тому в глаза, отчего наследнику становилось не по себе.

– Чего таращишься? Мать не учила манерам?! – злобно спросил Джеф.

Алан был готов сорваться, даже сделал шаг вперёд, но его остановил брат.

– Он того не стоит.

– Ходите и оборачивайтесь, уроды. – кинул Джеф, хлопнул Алана по плечу, проходя мимо и победно зашагал дальше.

– Ненавижу этого придурка. – честно сказал Алан.

– Он не стокредитная купюра, чтобы его любить. Но сейчас есть дела поважнее.

Фауст быстро сменил тему. Он бы не хотел сейчас говорить о Ви, тем более, после этой ночи.

Слова Джефа вызвали в калеке чувство вины перед братом.

Отряд разместился внутри палатки, где их ждали раскладные алюминиевые кровати.

– Так, первогодки, вы идёте за мной! – скомандовал Патрик.

Группа Эвелин и Фауст с Аланом отправились следом.

Недолгий поход через лагерь и вот они в большом круглом шатре, где на входе стоит парочка солдат на дежурстве.

– Входите, друзья, входите…

Внутри их встретил седовласый старик и надменная девушка, оба в халатах, напоминали докторов.

Обстановка пестрит оборудованием, пара кушеток и несколько стульев.

Девушка ассистент с холодными глазами и выражением лица с эмоциями льдины, приказала сесть.

Стульев было всего три, поэтому Фауст и Алан остались на ногах, как и Мист.

Девушка по очереди внедрила в височную долю небольшой чип. Выглядело это так, будто она приклеивала его к коже, но на деле всё оказалось сложнее, взять хотя бы то, как кривились студенты на стульях, а Колин так и вовсе вскрикнул.

– Полегче, красавица… – попросил сын торговца.

Девушка в халате скривилась, это единственная эмоция, которую она допустила.

Стало понятно, почему она так холодна. Сколько вот таких бравых парней к ней пристает с комплиментами и глупыми шутками в день? Десять? Сто?

Лагерь по скромным прикидкам насчитывал около двух тысяч человек.

Когда подошла очередь Фауста, он понял, почему Колин так среагировал. Виска коснулись прохладные пальцы медички, а затем что-то быстро укололо кожу, терпимо, но неприятно.

Боль ушла спустя десяток секунд, осталось только ощущение инородности.