Гастарбайтер

По дороге сюда мы запросили начальство карабинеров Неаполя по поводу происходящего. Предлагаем вам послушать ответ стражей порядка и сделать выводы.

Динамики телевизора щелкнули, послышались шумы, записанные с телефонной линии, потом полилась речь, искаженная расстоянием.

– Операций с участием штурмовиков, тайных и официальных, в данный момент в Неаполе и его окрестностях не производится.

Слово взял диктор. Его голос горел возбуждением, как у комментатора футбольного матча.

– Это официальный ответ, а что же на самом деле? Телезрителю наверняка захочется спросить, что же показывает ему “Уно”? Нет, это не новый боевик, и не съемки очередного сериала.

Это настоящий бой, о котором наши правоохранительные органы забыли оповестить общественность. Не верите? Что ж, не поленись – прокатись пять километров к северу от Джулиано, и убедишься воочию, дорогой телезритель. Однако будь осторожен – здесь свистят пули.

Диктор перевел дыхание.

– А в том, что операция тайная, сомневаться не приходится.

Вы заметили, что вокруг нет ни одной машины скорой помощи? Значит ли это, что карабинеры, идя на штурм, залечивать раны никому не собирались? Штурм должен закончиться только трупами, не так ли? На эти и другие вопросы мы надеемся скоро ответить. Оставайтесь с нами, и мы вас не разочаруем. День только начинается, но с каких новостей!

Оператор передал на экран изображение диктора, сидящего рядом с пилотом. Камера скользнула по ним, и уставилась на лесную поляну. Изображение дрожало от вибрации, издаваемой двигателем вертолета.

Брюнетка, не отнимая рук от лица, всматривалась в экран. Ее взгляд вцепился в карабинера, которого она назвала Виктором.

Внимание оператора привлекло движение внизу. Он навел фокус. Лежа на спине, карабинер приладил автомат к плечу, направив ствол в сторону вертолета, прицелился. Камера наехала поближе. Динамики телевизора взорвались диким воплем.

– О боже! Он целится в нас! Он сейчас выстрелит! Уходим! Уходим!

Брюнетка у телевизора зажала ладонью сдавленный крик.

– Нет! Виктор, нет!

Резкая смена ракурса означала: вертолет завалился набок и начал уходить за кроны деревьев, в безопасную зону. Оператор камеру со штурмовика не сводил. Сквозь прицел автомата телезритель видел прищур профессионального стрелка. Бездонный зрачок ствола смотрел в центр экрана. Палец нажал на спусковой крючок. Лицо штурмовика скрыла ослепительная вспышка. Экран запестрил помехами, из динамиков полилось шипение.