Многосказочный паша

– Отчасти ты прав; после свадьбы мы становимся главой дома, отчего же не дать им повластвовать над нами до свадьбы? Я люблю ее теперь еще более чем прежде, и если ей угодно играть роль жестокой – пожалуй, я готов терпеть. Это служит доказательством ее ума: держа нас от себя на почтительном расстоянии, они этим только и могут привязывать нас.

Я торопился домой и вручил Эмилии письмо от Переса, в котором он обещал покориться во всем ее воле. Я сообщил Терезе все, что происходило между кавалерами.

– Благодарю тебя, Педро! – сказала она.

 – Наконец, слава Богу, все идет хорошо. Но мы еще не в безопасности. Я должна признаться тебе, что ласки, которые готовила я для своего возлюбленного, по милости твоей расточала я другому; темнота и безмолвие способствовали тому. Но надеюсь, что все пройдет без дурных последствий и что я не буду принуждена раскаиваться в неумышленном проступке.

В этот же вечер Тереза имела свидание с доном Флоресом, а на другое утро спросила меня госпожа, подле которой по обыкновению сидел я:

– Ну, Педро! Открыл ли ты что-нибудь?

– Как же, – отвечал я.

– Что же такое?

– Один господин просил меня передать письмо, да я отказался.

– А к кому было это письмо?

– Этого я не знаю, потому что я не брал его в руки.

– Хорошо, Педро. Но если он в другой раз будет давать тебе письмо, то возьми его и принеси ко мне.

– Очень хорошо, – сказал я.

– Вот тебе два реала.

Я вышел. В другой комнате встретила меня Эмилия и дала мне письмо к дону Пересу. Я отнес его сперва к моей приятельнице Терезе, она распечатала его.

«Наконец любовь пересилила мою решимость, – писала она, – я согласна говорить с вами. Мы увидимся в беседке. Берегитесь оскорбить меня, не то наше свидание будет последним».

– Это письмо может идти по назначению, – сказала Тереза.

Я отнес его дону Пересу, он не успел еще прочитать его, как в комнату вошел дон Флорес.

– Порадуйся моему счастью, любезный друг, – сказал он, – меня приняли так, как только мог я этого желать.

– Немного тоже нужно было времени, чтобы смягчить сердце Эмилии, – отвечал Перес. – Она назначила мне сегодня вечером свидание. Педро, скажи твоей госпоже, что я ответа не пишу, но что восхищен ее добротой и не замедлю явиться. Понял меня? Чего же ты ждешь еще? А, плутишка, понимаю! Вот тебе, – и он бросил мне один дублон.

– Ты даешь мальчику слишком много денег, Флорес, – сказал он. – Я вынужден давать столько же.

Флорес засмеялся, я поклонился и вышел.