Многосказочный паша

Паша курил трубку и, казалось, о чем-то размышлял. После чего вдруг ударил три раза в ладоши и приказал невольнику позвать Зейнабу, любимую одалиску своего гарема.

Зейнаба явилась, закутанная в покрывало.

– Какое удовольствие может доставить раба своему владыке?

– Любишь ли ты меня, Зейнаба? – спросил ее паша.

– Не должна ли я обожать и самый прах, попираемый ногами моего господина?

– Совершенная правда; по, Зейнаба, я бы хотел спросить тебя… я тебя прошу… я желаю, чтобы ты как можно скорее обесчестила гарем мой.

– Валлах эль неби! Велик Аллах и пророк его! Ваше Благополучие сегодня что-то веселы! – сказала Зейнаба, повертываясь, чтобы выйти.

– Напротив, я говорю тебе очень серьезно; я требую, чтобы ты исполнила мою волю.

– Господин мой призвал сюда рабу свою для того, чтобы посмеяться над ней? Обесчестить гарем! Аллах да сохранит меня от этого! Не готов ли уже евнух с мешком, чтобы наказать меня?

– Может быть, но это моя воля. Будешь ли ты повиноваться или нет?

– Я никогда не повинуюсь таким приказаниям.

Не посетил ли Аллах моего господина, или в него вселился шайтан? – и Зейнаба выбежала из комнаты, заливаясь слезами досады и гнева.

– Вот повиновение! – воскликнул паша. – Женщины всегда найдут в чем бы противоречить. Требуй от них верности – они день и ночь будут искать случая изменить тебе; напротив, прикажи им изменить – они откажутся от повиновения. А все было так хорошо придумано! Я хотел рубить головы у всех женщин и всякий раз брал бы себе новую жену до тех пор, пока не нашлась бы такая, которая умела бы рассказывать мне истории.

Мустафа, который сначала смеялся исподтишка над странной идеей паши, заметил наконец, что желание слушать повести глубоко укоренилось в его повелителе и что эта страсть впоследствии может повредить ему.

– Такого плана только и можно было ожидать от самой мудрости. Разве пророк – да будет благословенно его имя – не говорит, что и мудрейшие предприятия встречают иногда противоречие в глупости и упрямстве женщин? Раб Вашего Благополучия осмеливается напомнить, что халиф Гарун-аль-Рашид слыхал очень много прекрасных историй, прогуливаясь переодетый по улицам со своим визирем Мезруром.

Если бы Вашему Благополучию заблагорассудилось подражать в этом мудрому Рашиду с рабом вашим, может быть, мы и услыхали бы кое-что.

– Совершенная правда, Мустафа, – отвечал паша, которому предложение это очень понравилось. – При-готовь же два платья, в полночь мы отправимся.