Персиваль Кин

Есть три пути: первый – глаз, и когда мальчик имеет такие глаза, как ты, многое может пройти по этому пути в его голову; ты можешь узнать вещь, когда снова увидишь, хотя можешь не знать своего отца, потому что это тайна твоей матери. Второй путь, негодный мальчишка, есть ухо, и если ты будешь помнить, что говорят, и слушать, что тебе позволят, то узнаешь много истин и еще более лжи. Теперь мы дошли до третьего пути к науке, который есть совершенно отдельный путь; это – голова, которая требует помощи глаз и ушей и еще двух помощников, которых мы называем памятью и прилежанием.

Итак, мы имеем три пути: зрение, слух и рассудок, три слова, которых ты не понимаешь, и я не возьму на себя труда растолковывать их такому животному, как ты, потому что я никогда напрасно не мечу бисера перед свиньями. Теперь, мистер Кин, мы перейдем к другой части нашей истории. Как есть три пути к наукам, так точно есть три средства, которыми мальчики понуждаются учиться: первое есть линейка, – ты видел, как она полетела в голову Джонни Таргета и какой отвесила ему удар; второе средство есть ферула, вещь, о которой ты, может быть, никогда не слышал, но которую я покажу тебе. Вот она, – продолжал мистер О'Таллагер, вынимая плоскую деревянную лопатку с отверстием посредине. – Линейка для головы, как ты уже видел, а ферула для руки. Ты знаешь, что я делал линейкою; теперь я покажу тебе, к чему служит ферула.

– Томми Госкин, поди сюда.

Томми Госкин положил книгу и подошел к учителю с сомнением на лице.

– Томми Госкин, ты сегодня худо знал свой урок.

– Нет, мистер О’Таллагер, – отвечал Томми, – вы сказали, что я хорошо отвечал.

– Ну, так ты худо знал его вчера, – продолжал мистер О’Таллагер.

– Нет, я вчера знал хорошо, – отвечал мальчик, нахмурясь.

– И ты еще смеешь мне противоречить? – вскричал мистер О’Таллагер. – Во всяком случае ты не будешь знать урока завтра, так протяни свою правую руку.

Бедный Томми протянул руку и громко закричал при первом ударе, вырывая свои пальцы из рук учителя.

– Теперь левую руку.

Томми получил удар и в левую руку и закричал еще громче.

– Теперь ты можешь идти, – сказал мистер О’Таллагер, – но вперед не смей этого делать, а то дело может дурно кончиться. Теперь, мистер Кин, мы приступим к третьему, и последнему, средству, которое есть не что иное, как березовые прутья. Вот оно, ты испытал его?

– Нет, мистер О’Таллагер, – отвечал я.