Персиваль Кин

У него быстрый, проницательный взгляд, орлиный нос, тонкие губы и белые, как слоновая кость, зубы; физиономия его столько же полна огня и энергии, как она безжизненна у мистера Флета.

– Позвольте спросить вас, мисс Эмилия, – сказал капитан, показывая тростью на кусок кисеи, который она держала в руках, – чем вы занимаетесь? Этого слишком мало для какого угодно дамского наряда.

– Но довольно для манжет, капитан.

– Так вы делаете манжеты?

– Не верьте ей, капитан Бриджмен, – отвечала матушка, – она держит в руках кусок кисеи, чтобы иметь предлог не шалить.

– Я право не знал, что такая безделица может предохранить от шалостей, – сказал капитан.

– Вы знаете, капитан Бриджмен, – отвечала тетушка Милли, – что праздность есть мать пороков.

– Слышите, Флет? – сказал капитан.

– Что? – спросил Флет.

– Что праздность есть мать пороков; вы должно быть самый порочный человек.

– Я думал, – отвечал Флет.

– Вы, кажется, только недавно начали думать.

О чем же или о ком вы думали?

– Я думал, много ли времени остается до обеда.

– Это очень неучтиво, мистер Флет; вы могли бы сказать, что думали обо мне, – заметила тетушка.

– Да, сначала я думал о вас, а потом об обеде.

– Не обижайтесь, мисс Эмилия; Флет делает вам большой комплимент, но я непременно хочу знать, зачем дамы напрасно портят кисею. Объясните мне это, миссис Кин?

– Извольте, капитан. Работа есть чрезвычайно важная вещь в руках женщины, когда она находится в обществе мужчин.

Работа избавляет ее от труда смотреть вниз или на вас, когда вы говорите пустяки; работа мешает вам читать в глазах женщины, что происходит в ее душе, или отгадывать, какое действие произвели на нее ваши слова; работа часто избавляет и от замешательства, и еще чаще от краски; иногда женщина не знает, куда смотреть; иногда она вздумает смотреть туда, куда не нужно. Но иголка и кусок кисеи всему помогут, потому что женщина может смотреть на свою работу и не поднимать с нее глаз.

– Благодарю вас за объяснение; теперь я буду считать самым лестным комплиментом, если дама, разговаривая со мною, будет слишком прилежно заниматься работою.

– Но вы можете иногда ошибиться, капитан, – отвечала матушка, – внимание к работе может происходить от совершенного равнодушия и даже отвращения. Оно избавляет от труда быть любезною.