Персиваль Кин

Скоро после отплытия «Каллиопы» она опять явилась, заняла свое прежнее место на старом кресле и по-прежнему стала вязать чулок.

Глава XII

Быстро пролетел год: мне минуло тринадцать лет. Я сделался сильным, смелым мальчиком, как будто созданным для морской службы, и начинал терять терпение, ничего не слыша о капитане Дельмаре, когда пришли новости с другой стороны.

В одно утро капитан Бриджмен пришел ранее обыкновенного; видно было, что он старался принять печальный и серьезный вид.

Я не ходил в школу и тотчас подбежал к нему; но он отстранил меня, сказав: «Мне необходимо тотчас видеть твою матушку, чтобы сообщить ей важные новости».

Матушка пригласила капитана в залу, а меня с тетушкою Милли оставила в лавке. Через несколько минут к нам вышел капитан Бриджмен.

– Что случилось? – спросила Милли.

– Прочитайте эту газету, – сказал он, – здесь напечатана депеша из Индии, из которой вы все узнаете. Вы можете показать ее сестрице, когда она придет в себя.

Любопытствуя знать, в чем дело, я вошел в залу и увидел матушку, бледную и расстроенную, которая сидела, закрыв лицо руками.

– Что с вами матушка? – спросил я.

– О, дитя мое, дитя мое! – вскричала матушка, ломая руки. – Ты сирота, а я несчастная вдова.

– Как так? – спросил я.

– Как? – повторила бабушка. – Неужели ты так глуп, что не понимаешь, что твой отец умер.

– Отец умер? – спросил я. – Пойду расскажу тетушке Милли.

 – И я подбежал к Милли и застал ее читающей газету.

– Тетушка, – сказал я, – отец-то мой ведь умер!

– Удивляюсь, как он умер.

– Он убит в сражении, – отвечала тетушка. – Смотри, вот список убитых и раненых. Видишь имя твоего отца: Бенжамен Кип.

– Дайте мне все прочесть, тетушка, – сказал я, взяв у нее газету; и меня скоро заняло описание сражения.

Читатели не должны считать меня бесчувственным, видя, что я не грустил о смерти отца; стоит только вспомнить, в каком унижении я всегда привык его видеть, и как обходилась с ним матушка, не подававшая мне примера ни любви к нему, ни уважения.

Но меня чрезвычайно удивляло то, что теперь матушка так много тосковала. Я тогда еще не знал света и не понимал, что она должна была из приличия казаться печальною. Тетушка Милли, по-видимому, не принимала в этом никакого участия, хотя часто задумывалась.