Персиваль Кин

Кроме того, офицеры принимали во мне большое участие, и должно заметить, что хотя я решительно отказался учить азбуку, зато успел во многом другом. Моим большим покровителем был капитан морского полка Бриджмен, невысокий, но красивый мужчина. С ним я часто убегал из дому и ходил обедать с офицерами, пил тосты, и стоя у стола, пел две или три забавные песни, которым он меня выучил. Иногда я возвращался домой немного навеселе, что очень сердило матушку; бабушка поднимала руки кверху и смотрела сквозь очки на потолок, а тетушка Милли смеялась вместе со мною.

Восьми лет я уже приобрел такую известность, что всякая шалость, сделанная в соседстве, непременно приписывалась мне, и к матушке доходили беспрестанные жалобы на разбитые стекла и другие проказы, хотя очень часто я бывал совершенно невинен. Наконец, все, кроме моей матушки и тетушки Милли, объявили, что мне давно пора ходить в школу.

Однажды вечером все наше семейство сидело в зале, за чаем. Я притаился в углу: верный признак, что готовил какую-нибудь шалость (а я действительно насыпал в то время пороху в бабушкину табакерку), когда старушка сказала матушке:

– Белла, неужели мальчишка никогда не будет ходить в школу? Он совсем пропадет.

– Отчего же он пропадет? – спросила тетушка Милли. – Неужели от того, что не пойдет в школу?

– Молчи, Милли; ты так же избалована, как он, – отвечала бабушка. – Мальчики никогда не пропадают от воспитания, а девушки очень часто.

Думала ли матушка, что это относилось к ней, – не знаю; но она поспешно отвечала:

– Вы, кажется, не можете жаловаться на мое воспитание, матушка; иначе вы не были бы здесь.

– Правда, Белла, – отвечала бабушка, – но вспомни, что ты никогда бы и не подумала выйти за солдата, – за простого солдата, когда твоя сестра метит на офицера. Да, – продолжала старушка, перестав вязать чулок и смотря на дочь, – и подхватить одного, если сумеет: поручика Флета не выживешь из лавки.

(Бабушка в эту минуту дала мне случай положить на место ее табакерку; и заметив, что она уронила на пол вязальную иголку, я поднял ее и воткнул сзади в ее платье, так что она не могла видеть).

– Я слышала, что мистер Флет очень хорошей фамилии, – продолжала бабушка.

– И большой дурак, – прервала матушка. – Я уверена, что Милли не обращает на него внимания.

– Он офицер, – отвечала бабушка, – не простой солдат.