Ключ и меч. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Бог подвергает нас страшным испытаниям, но мы должны оставаться сильными. Давай помолимся Ему, чтобы Он дал нам силы.

Поддерживаемая Марией, бедная мать, пошатываясь, направилась в свою спальню, а Виттория, за которой следовала ее горничная, в ярости исчезла.

Монтальто пошел к своей сестре. С нечеловеческим спокойствием он увещевал ее быть стойкой и терпеливой и в конце концов смог убедить ее прекратить жалобы и обвинения. Затем он послал Сангаллетто со слугой в замок Сант-Анджело, чтобы сообщить об убийстве и поднять на ноги сбирров.

В доме воцарилась гнетущая тишина.

4. Стоицизм Монтальто

Когда на небе первые утренние облака окрасились розовым цветом, в дом на носилках внесли убитого. Сбирры нашли его на том же месте, где он был убит.

Носилки с телом подняли в его покои. Когда с убитого сняли накинутый на него плащ, открылось ужасное зрелище. Выстрелы с близкого расстояния прожгли куртку Франческо, а кинжалы убийц буквально изрешетили его тело. Восковое, обезображенное лицо было испачкано кровью; густые сгустки свернувшейся крови прилипли и к его спутанным кудрям.

Виттория хорошо сыграла свою роль. Она упала на мертвеца, рвала на себе блестящие черные волосы и взывала к небесам о мести. Короче говоря, она сделала все, что должна была сделать любящая женщина. Только после уговоров Монтальто она успокоилась и позволила увести себя.

Донна Камилла и ее клан избегали встречи с Витторией. Только когда она оставила мертвеца, вошла мать, склонилась над ним, рыдая, и поцеловала его бледный, окровавленный лоб.

Монтальто опустился рядом с ней на колени и произнес вслух латинские молитвы за умершего. Его лицо тоже было бледным и изможденным, но неподвижным, как будто он больше не чувствовал земной боли.

Семья Монтальто не могла поверить своим глазам, когда через два часа кардинал вышел из дома и, по своему обыкновению, отправился пешком в Ватикан, где в тот день проходила консистория.

Каково же было удивление кардиналов, когда они увидели Монтальто в Sala Ducale; ведь весть об убийстве его племянника уже распространилась, и все предполагали, что он будет избегать участия в публичных актах, по крайней мере, в этот первый день.

Но те, кто так судил, не знали Монтальто. Он не только одним из первых появился в зале, но и с поразительным спокойствием принял соболезнования собратьев. Он почти ни с кем из них не был близок, и они в свою очередь не очень-то его жаловали.