Ключ и меч. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

В то время это было место прогулок римской знати, где каждый день после полудня пешеходы любовались великолепными колесницами и всадниками. Внезапно монсиньора Савелли окружили четыре неизвестных всадника и поразили выстрелом из ружья. На фоне всеобщего оцепенения убийцам удалось скрыться.

Наглость бандитов не знала границ. Среди их капитанов был беглый священник Гуэрчино, который называл себя королем Кампаньи и которого особенно боялись. Однажды он со своими людьми напал на город Монте Аббандоне, схватил всех своих врагов и казнил их на глазах их матерей и жен, в то время как его храбрецы танцевали на рыночной площади.

Сам он еще придерживался в некоторой степени законов чести, поскольку только забирал письма у курьеров иностранных держав, а деньги оставлял им; но его люди были гораздо более жадными и жестокими. Жалобы и крики о помощи приходили в Рим со всех сторон. Тогда Григорий решился и послал в Кампанью синьора Джакомо с войсками. Джакомо удалось разогнать банду разбойников, но не успел он вернуться домой, как прежние бесчинства разразились вновь. Рыцарь Дамаскени, родственник Монтальто, также стал их жертвой.

Однажды Дамаскени был окружен в своем поместье разбойниками, которые утащили вола из его хлева. Он предложил им выкуп, но бандиты хотели мяса. Завязалась перепалка и вожак банды без лишних слов зарезал Дамаскени. Затем бандиты разграбили все его имущество, а испуганные крестьяне и слуги убежали в Рим.

Этот новое несчастье поразило семью Монтальто как удар грома.

Теперь даже он потерял самообладание.

– Боже праведный, – взывал он со слезами на глазах, – как долго Ты велишь нам страдать под этим бременем!

Теперь он мог бы объединиться с кардиналом Савелли и с самим Григорием; из-за слабости папы жизнь ни одного человека не была в безопасности. Но избавление казалось невозможным, ибо зло укоренилось с незапамятных времен, а соседи Папской области были рады видеть беды и страдания в Папских владениях.

Чем слабее был папа, тем больше росла их собственная сила.

Мария Дамаскени так и не смогла оправиться от этого удара. Ее жизнь угасала, как лампада лишенная масла, и однажды она оставила своих детей сиротами.

– Теперь ты должна стать им матерью, – сказал Монтальто своей сестре. – А я займу место отца для бедных сирот.

Кардинал дал детям фамилию Перетти и официально усыновил их. Для воспитания обоих мальчиков он пригласил ученого монсиньора Папио.