Сыщик

Тот взял ее, закурил и возвратил с благодарностью.

Дама сидела вполуоборот и смотрела в окно. Незнакомец невольно бросил на нее взгляд и должен был сознаться, что во всю свою жизнь он очень редко встречал такое красивое личико, такие правильные черты и такой неподдельный цвет кожи. Как она – эта девушка или дама должна быть хороша, когда она улыбнется; теперь же на лице её были написаны твердость и гордость и, может быть, досада на то, что в купе вторгся посторонний. Её сжатыя губки выражали недовольство и какую-то жесткость, – что к ней очень не шло.

Господин в синих очках и дама перекинулись коротким разговором, на который пассажир, казалось, не обратил никакого внимания. Он вынул из кармана путеводитель и стал перелистывать его. Дама, не отрывая своего взгляда от расстилавшегося перед нею ландшафта, спросила по-английски:

– Кто этот незнакомый господин?

– Не знаю, – ответил её спутник; – но его присутствие не должно нас стеснять: он не понимает по-английски.

– Но он смахивает на англичанина.

– Сомневаюсь, – засмеялся господин в очках. – Его платье – совсем не английского покроя, чемодан – немецкий и путеводитель – тоже.

– Он мне неприятен. Нам следовало бы ехать в первом классе.

– Это, душа моя, не спасло бы нас от его присутствия. У него тоже билет первого класса, и он поместился здесь только потому, что видел, что я курю.

– Ах, это твое курение!..

Разговор прервался и господин в синих очках бросил ещё раз испытующий взгляд на соседа, который не обращал ни на что внимания и был весь целиком погружен в свою сигару и книгу.

По временам господин в очках поглядывал в обе стороны на мелькавшие пейзажи и, будто мимоходом, скользил взглядом по незнакомцу.

Господин в очках обладал красивой и стройной фигурой, был изящно и даже чересчур заботливо одет, как человек, который старается придать себе вид важной особы. Руки его действительно заключали в себе что-то аристократическое: они были белы и нежны. Во время разговора он показывал два ряда безукоризненно белых зубов.

Волосы его были темны и слегка вились, но усы были совсем черные, как будто накрашенные. Глаза трудно было рассмотреть за синими стеклами очков. Несмотря на то, что говорил он, как казалось, только по-английски, его одежда была сшита по французской моде. Но молодая дама по дорожному костюму, по украшениям и по чертам лица резко напоминала англичанку. Её спутника можно было скорее принять за француза, нежели за сына Альбиона.