Семь тысяч знаков

 – Сомневаюсь! Надоело во всем себе отказывать! Слышишь?! Осточертело! Лучше бы я тогда вообще тебя не встретила и вышла за Юрку! Как сыр в масле бы сейчас каталась! – выплюнув злые и обидные слова в лицо мужа, я ушла, в ванную, громко хлопнув дверью.

Слезы катились по щекам, жалость к себе вырезала толстым кухонным ножом из сердца все остальные эмоции. Ненавижу его! Хочу жить нормально! Ездить на тачке! Ужинать в ресторане! Деньги – не главное? А как без них? Вот если бы все вернуть на семь лет назад… Если бы! Я все сделала бы иначе.

Я стукнула кулаком по стене, включив посильнее воду. Тушь потекла, волосы растрепались, морщины стали еще заметнее.

Просидев в ванной не меньше часа, я вышла. Алеша уже лег. Тихо забравшись под одеяло, я отодвинулась как можно дальше, упиваясь своей обидой и его несостоятельностью. Все семь лет я твержу ему, что он неудачник, что нельзя так жить, надо зарабатывать. Как сосед Петька, как Ромка с его работы или как Юрка… Выйди я замуж за последнего, все могло быть иначе.

Я уснула с тяжелым сердцем, до глубины души сожалея о том, что время нельзя повернуть вспять…

– Наталья Викторовна, вы просили разбудить. Маша пришла, – женский голос штопором проник в сознание. Голова жутко болела, как после алкоголя. Но я же не пью, в организме фермента какого-то не хватает, стоит выпить пару бокалов вина – и утром я не человек. Я открыла глаза и поморщилась. Резкая боль пронзила затылок насквозь.

– Вы кто? – Я повернула голову и увидела женщину средних лет с седым пучком на голове и в переднике.

Она стояла со стаканом воды и таблеткой на блюдце. Оглядевшись, я с ужасом поняла, что нахожусь не дома. Высокие потолки с огромным количеством светодиодных ламп… Одна такая лампочка стоит безумных денег. Мы как-то с Алешей хотели сделать такое освещение на кухне, но побоялись цены. Где, кстати, муж? Я с недоумением продолжала оглядывать чужую комнату. Длинные бархатные портьеры. Трюмо с зеркалом, по стенам, белые встроенные шкафы. Сама же я лежу на огромной двуспальной кровати, укрытая шелковым одеялом.

– Где я? – паника подступила к горлу. Стало подташнивать.

– Сейчас, сейчас, Наташенька Викторовна, скоро полегчает. – Женщина подошла ко мне, протянула стакан и таблетку. Пить хотелось ужасно. Я сделала пару глотков, все еще не понимая, что происходит.

– А Юрий Алексеевич только уехали. Сказали вас будить, там Маша уже пришла мерки снимать, – с видом заботливой бабушки продолжала вещать домработница.