Семь тысяч знаков

Откуда он взял это прозвище, девочке было непонятно, но от этого еще больше обидно. Первая красавица класса Кира томно закатывала глаза и качала головой, глядя на скромно одетую Лиз, мол, куда ЭТОЙ до меня… Всем в классе девочка казалась серой мышкой, скучной и неинтересной. И, пожалуй, только папа видел в дочери умницу и красавицу.

– Ты, Лизка, глубокая личность! – на полном серьезе заявлял он, когда они шли из школы домой. Под ногами хрустел снег, все в школе готовились к встрече Нового года. В школьном театре ставили сценку из «Морозко».

И Лизе так хотелось сыграть там. Ну хоть кого-нибудь. Конечно, не Настеньку, которую играла Кира, а хотя бы Бабу Ягу. Но учительница, распределяя роли, даже не вспомнила о Лизе.

– Да какая я личность! Меня же в упор никто не видит, – жаловалась Лиза папе.

– Кому надо, тот обязательно увидит. И вообще! Не вешать нос, Лизка-сосиска!

Лиза выросла и выбрала профессию преподавателя по фортепиано, потому что музыка была для нее всем. Ей казалось удивительным, что с помощью всего семи нот можно сказать так много.

Можно заставить человека плакать, улыбаться, внутренне раскрываться и взлетать душой. Теперь она учила детей чувствовать музыку. Учила ровно ставить пальцы на клавиши, учила слушать и слышать, как отзывается инструмент. Лизе очень нравилась ее работа. Она искренне любила своих учеников. Пожалуй, кроме учеников, музыки и, конечно, папы, в ее жизни больше ничего и не было. А теперь нет и папы…

– Мяу! – ласково произнес Юпитер и прыгнул к хозяйке на колени.

– Ну конечно, есть еще и ты! Куда же без тебя, – Лизавета Сергеевна, грустно улыбнувшись, погладила пушистого друга.

Воспоминания разбередили душу, и тоска по единственному близкому человеку стала еще сильнее. Скоро Новый год, который они с папой всегда встречали его вместе. Весело накрывали на стол, пересматривая комедии Гайдая, и обязательно красиво наряжались. Папа настаивал, что в новый год надо вступать при полном параде. После похорон отца Лиза решила, что в этот раз встречать праздник не станет.

Ну какое новогоднее настроение может быть, если папы больше нет? А потом… потом он ей приснился! Стоял в дверном проеме, почему-то одетый, будто только вернулся с улицы – в своей темной потертой дубленке и связанной Лизой серой шапке. Он ласково улыбался и шутливо грозил пальцем:

– Ты что, Лизка-сосиска, удумала? Новый год обязательно встречать надо! И при полном параде! Смотри у меня!

И Лиза проснулась утром с улыбкой.