Клуб имени Чичикова. Исторический триллер

Один из самых богатых членов клуба Тарзан Клопко, вдохновенно тостуя, указал всем на то, что инициалы коммерсанта Чичикова совпадают с инициалами композитора Чайковского: «Не зря это, ой не зря, господа! В данном факте сказался пророческий дар Гоголя, ибо Пётр Ильич тоже оказался бездетным отцом русской симфонической музыки! Выпьем за него!»

Сопредседатель клуба Мразис Д. Д., отец широкой сети валютно-обменных пунктов, впервые в жизни заплакал: ему предстояла операция на селезёнке, пить было невозможно и кушать нельзя почти ничего, в то время как некоторые просто вгрызались в кушанья, отражая на лице наслаждение и страсть.

Через полчаса терпения он заплакал от злости, но все подумали, что его трогают за душу тосты, и тогда все встали. Пространство померкло от крупных фигур.

– Хочу выпить за музыку! – воскликнул К. А. Просторотов, совладелец крупнейшего в Москве овощного склада. – Я скоро проведу эксперимент, господа! Насчёт Чайковского! Звучание первосортной музыки должно увеличивать сроки хранения второсортных продуктов! Попомните, что сказал Просторотов!

– А что, недурственный тост! За союз складской и музыкальной культуры!  – подхватил кто-то, и шмелиный гул затих на время глотков.

Вечер был юбилейный: Клуб открылся ровно три года назад. С точки зрения вечности, это немного, но если говорить о прожитом, о потерях, то возраст клуба покажется вполне солидным. Первый председатель клуба Май Августович Скоробцов скончался через год после вступления в должность.

Кто-то вспомнил, что у Скоробцова сегодня день рождения и что покойник мастерски угощал в этот свой личный день. Действующий председатель Родион Эмильевич Малинов только было взялся помянуть покойного, как в зал вступил неизвестный гость с портфелем. Он держался бочком и портфель смущенно прижимал к тому месту, где у всякой приличной скульптуры находится фиговый лист.

– Господа, моя фамилия Пробочка. Я прямо из Парижа, прямо из аэропорта примчался к вам по важному поручению от Гийома Ивановича Нилье, заграничного члена.

Разрешите зачитать его обращение к почтенному клубному собранию?

Посланец эмигрантов робел перед сонмом таких значительных персон.

– Читайте!

– Валяй, Пробочка!

– Господа, не шумите! Я как председатель разрешаю огласить письмо, – Родион Эмильевич покровительственно кивнул Пробочке.

Тот извлёк из портфеля какую-то старую, седую тетрадь.