Голодные дьяволы

Хищная пасть была свёрнута в сторону и верхняя челюсть, наполовину отломленная, болталась в воде, пуская ручейки крови в реку. Ходо сидел на четвереньках перед акрилом и отрывал от туши куски, отправляя их в рот.

Вдруг он поднял голову и осмотрелся. Поднял глаза, заметил Тима и оскалился. Острые и длинные клыки по всему рту сменили то, что было детскими зубами. Недавно сломанная нога была распухшей, но, к удивлению Тима, кость больше не торчала из неё и на её месте была просто рана. «Зарастает как на собаке» вспомнилось Тиму сельское выражение.

Глаза Тима стали горячими и взор подёрнулся пеленой. Он не мог поверить, во что превратился его брат. А тот вернулся к своей трапезе. Тим чувствовал как ярость и голод постепенно угасают в сознании Ходо. Он наедался. На передний план снова стал выходить поиск. Он упорно пытался найти что-то. Тим не мог разобрать что. Не похоже было, что Ходо и сам это знал.

Ходо встал и посмотрел на Тима. Тим видел его мысли. Двумя руками он сжал прут и стал на обе ноги у края утёса.

Ходо зашипел и убежав в сторону стал карабкаться по утёсу. Когда он взобрался наверх, то снова устремился к лесу. Когда он отбежал на безопасное для преследование расстояние, Тим устремился следом за ним.

А тот уже достиг леса и убегал всё глубже в него. Тим остановился перед лесом. Идти внутрь он боялся. Лес полон жителей и не все они добрые. Прямо перед ним стеной росли облуксы, а за ними вдалеке поднимались драконовы деревья. Они стояли словно тяжёлые воины за спинами солдат.

У Тима мурашки побежали по спине. "Драконово дерево смотрит на тебя и запоминает" – старая присказка дровосеков. Где-то далеко-далеко в лесу раздался слабый вой. Он вывел Тима из ступора, мальчик глубоко вдохнул и вступил под крону леса.

4 глава

Свет костра отбрасывал свет на деревья растущие у края поляны. Тим жёг прутик и рисовал страйсы в воздухе. Пять или шесть секунд они держались в воздухе, а потом расстворялись. Он чувствовал глаза, которые смотрели на него из-под деревьев.

Голодные. Смеющиеся. Если смотреть на них, пропадёшь. Поэтому он смотрел на страйсы. Хоть волосы на затылке и стояли дыбом. Когда Тиму становилось особенно страшно, он бросал в костёр большую ветку куахота. Дерево тотчас начинало искрить и стрелять искрами во все стороны. Словно живое оно шипело и вибрировало в огне. Искры подобно актионам взлетали в воздух и летели ввысь, оставляя после себя искрящиеся негаснущие следы.