20 великих исследователей, изменивших мир

Я приближался к Итаке. У меня было славное прошлое, а настоящее сулило так много! Я чувствовал, что с Пенелопой и Телемахом смогу построить наше будущее, а что касается воспоминаний о моих странствиях… Что ж, ладно – пусть они превратятся в песни и поэмы!

Лейф Эрикссон

Мореплаватель, первым достигший Америки

«Опять тюленье мясо, Оттар?» – спросил я одного из своих 35 спутников, старшего по кухне. Такой ужин мог вызвать лишь вздох сожаления. Но мы были в море уже много недель – свежие продукты давно закончились, и теперь наш рацион состоял лишь из тюленины и селёдки, свежей или солёной.

Осень 1002 года постепенно переходила в зиму. В тумане холодных дней таяли воспоминания о Братталиде – деревне в Гренландии, где я вырос и откуда мы отправились в плавание.

«Наша цель неизвестна – или, того хуже, мы плывём навстречу верной гибели. И тебя, Лейф, заботит пища?» – воскликнул Оттар. Он бы набросился на меня, если б я не был капитаном. Ведь это путешествие было моей затеей!

Немудрено пасть духом, когда кроваво-красное солнце опускается в море за нашим чёрным кнорром.

Судно принадлежало Бьярни. Да-да, тому самому Бьярни Херьюльфссону – неудачливому путешественнику, который, уже завидев земли Нового Света, так и не смог на них высадиться. Его приключения и заставили меня задумать эту экспедицию. Я должен был попытаться – не зря же меня прозвали Лейфом Счастливым!

«Пишут, что я не открою никаких земель, кроме тех, что нами уже населены».

«А может, ты предпочёл бы бульон из чайки? – спросил Олаф, брат-близнец Оттара. Затем, заметив мышь, улизнувшую от когтей моего кота, добавил насмешливо: – Или лучше жареную крысу?» «Крысы?! Эй, Царапкин! – закричал я. – Выполняй свою работу как положено или тебе несдобровать!»

Не успели Оттар и Олаф оглянуться, как рыжий Царапкин – норвежский лесной кот – скользнул под бочку, поймал мышь и принёс её мне. Глядя в его янтарные глаза, я вспомнил своё детство – много лун тому назад…

«Сын Эрика Рыжего!» – кричала моя сестра Фрейдис, дразня меня.

«Вредная ведьма!» – не оставался я в долгу, дергая её за косички. Мы с братьями, Торвальдом и Торстейном, никогда не играли с ней – она же девчонка! Вместе с тем мы ей очень завидовали – только ей передались по наследству огненно-рыжие отцовские волосы.

«Я поймала твоего глупого кота», – сказала сестра. Она была ещё маленькая, но крепко схватила Мышелова, моего первого лесного кота.