Рассказы. Из событий Великой Отечественной войны

Алёнка исподлобья всматривалась в такое родное и в то же время чужое заплаканное лицо и всхлипывала в ответ: «Мама, я очень о тебе соскучилась, очень – очень».

Через час искупанная, накормленная и не менее взволнованная, чем Марина Васильевна, она уснула счастливым сном.

Марину, уже как месяц срочно прикомандированной к штабу армии Калининского фронта вместо погибшей машинистки, тут же потребовали отчитаться за проступок лейтенантов, доставивших в её руки 10-летнюю дочь.

Начальство только разводило руками, а по ближайшему окружению побежала весточка о смелой малышке, примчавшейся на фронт к маме.

Защемило сердце у многих, навернулась слеза на солдатские глаза, разучившиеся плакать. Только каждый из пришедших, с кулёчком угощенья – кто с кусочком сахара, кто неизвестно как завалявшейся конфеткой, испытывал щемящее чувство дома. А у некоторых взгляд теплел, глядя на маленькую, хрупкую и вихрастую девчушку Алёнку. Вернувшиеся с передовой разведчики, которым полагалось помимо фронтовых 200 грамм, баня и кино, чтобы вновь быть готовым к сверхчеловеческим перегрузкам войны, поглядывали на важную гостью в конце кинозала и улыбались.

Уже через неделю Алёна, с попутчиком, капитаном Добровольским была доставлена домой, к бабушке, в почти весь разрушенный от артобстрелов город. У капитана во время бомбежки погибла вся семья. Учитель по образованию, он весь путь домой читал ей стихи Лермонтова и рассказывал, как он вёл свой дневник. Устав от пережитого, Алёнка мирно посапывала у него на руках.

Валентина Осиповна слегла с гипертоническим кризом, когда узнала об отъезде внучки на фронт. Она очень переживала и не находила себе места, от того что отмахнулась от ребёнка, не приняв всерьез её заявление: «Бабуля, я еду на фронт к маме!» Занимаясь стиркой, усталая после бессонной ночи в госпитале, она только и смогла ей сказать в сердцах: «Да помолчи ты, наконец, езжай куда хочешь, хоть в тартарары!»

Она переживала и за молоденьких новоиспеченных лейтенантов, вчерашних курсантов.

Ведь наверняка просто выговором не обойдётся для них опрометчивое согласие вести ребёнка к матери на передовую.

Ругала себя за то, что не одёрнула внучку, презрительно посмеявшейся над лейтенантами, над их поспешностью, с которой те при бомбежке заторопились укрыться в бомбоубежище. Своей фразой: «Вот это да – боятся какой-то бомбёжки. А я думала вы настоящие солдаты» заставила обоих измениться в лице и покрыться пурпурной краской.