Право на счастье

Когда Настя вернулась с чистой подушкой и подносом, на котором лежало все нужное для перевязки, Илья Николаевич смотрел на градусник.

– Ты опять права. Тридцать девять и четыре. – Не доверяет, проверяет – подумала Настя.

– Нет, нет, Настя, я тебе доверяю. Просто ты сама сказала, что давно не измеряла температуру, вот я и решил уточнить, – будто бы прочитав ее мысли, сказал врач.

Илья Николаевич приподнял голову Кирилла, и Настя быстро разрезала бинты. Голова Кирилла была побрита. Вокруг проходил красный шов, сквозь который сочилась кровь.

– Так, Настюха, дела плохи. Обработай и забинтуй.

В палату начали собираться больные. Те, кто видел голову Кирилла, молча переглядывались.

Когда перевязка была закончена, Илья Николаевич с хмурым лицом, не сказав ни слова, вышел из палаты. Настя догнала его в коридоре, неся в руках поднос с отработанным материалом, пошла рядом. Она молчала, не спрашивая ни о чем. Она боялась его ответа.

– Не жилец он, Настя. Не надо переживать. Ты сколько уже у нас? Третий год? Неужели еще не привыкла? – он посмотрел на Настю и продолжил, – да, девочка, к этому нельзя привыкнуть. Крепись, Настя, скоро это кончится и, я надеюсь, что тебе-то, уж точно не придется смотреть смерти в лицо. Там…

Кто знает, – подумала Настя.

Войдя вслед за врачом в перевязочную, она машинально поставила поднос на стол и стала сбрасывать в мусорный бачок кровяные бинты.

– Ну, что, как там Берестов? – Это спросил Петр Иванович.

– Плохо, сутки не протянет. Ему бы сейчас дифтанизол, может быть, удалось бы спасти. Но где его взять? Его в мирное-то время бывало днем с огнем не сыскать, а сейчас и подавно. Гангрену можно победить только им. И то, если не будет уже поздно.

– На толчке возможно и есть, можно на что-нибудь выменять. На продукты или вещи, кому что надо. Ты не знаешь, откуда он. Может быть, он москвич, и у него тут есть родственники?

– Откуда же я могу знать, он ведь не приходил в сознание, кто ж его знает.

Так тихонечко переговаривались врачи и вздыхали, а Настя, замерев, слушала их разговор. Как во сне она вышла в коридор, постояла, беспомощно опустив руки, и вдруг сорвалась с места и сломя голову бросилась к старшей медсестре.

– Марь Трофимовна, Марь Трофимовна, мне надо срочно в город, срочно, часа на два. Пожалуйста. А потом я целый месяц домой не пойду.