Волчьи тропы

– Значит, все-таки не убереглись? – голос конунга был тих, но ярл знал, что сейчас в правителе уверенно закипает буря, способная сломать не один хребет.

– Не сердись, Торбранд, – Рёрик тяжело вздохнул, – впервые в Раумсдале подобное происходит. Не могли знать, что так выйдет, да и сам бы ты по-другому не сделал. А у дверга этого, видать, Норнами так выткано…

Торбранд не ответил. Рёрик, конечно, по большому счету был прав, такого еще не бывало и винить хирдманов в случившемся было бы просто выплеском злобы на бессилие.

Но как теперь быть с подземником?.. О, воля Норн!..

– А где у нас главный трофей, конунг?! – под одобрительные возгласы неожиданно встал со своего места Хальвдан, и тяжелые мысли Торбранда мигом унеслись прочь. Конунг поднял глаза и улыбнулся, прекрасно понимая, что тот имеет в виду далеко не ноутбук, отнятый у контрабандистов. Небрежно сделав знак стоящему у дверей зала трэлю, он выпрямился на своем кресле.

– Ну так порожните рога, хирдманы! – звонко крикнул он и еще шире улыбнулся, когда посланный за двери прислужник шустро внес в избу трофейную бутыль самогона, а под крышу рванулся единый ладный вопль.

Под прозрачную струю тут же потянулись кружки и рога, сидящий рядом Рёрик расхохотался и конунг окончательно выбросил из головы неприятную тему, протягивая кубок рабу. Все завтра…

Наполнив поистине великанский рог, слева от Атли из-за стола поднялся широкоплечий детина.

– Сказать хочу, – негромко рявкнул он, и за столами мгновенно притихли, пряча улыбки в бородах.

Гигант повернул к конунгу раскрасневшееся от выпитого пива лицо. Голос его, совершенно не вязавшийся с чудовищными мышцами воина, когда не кричал, был высок и даже немного гнусав, – поднимаю этот рог за нашего славного конунга Торбранда, сына Хаскульда, что на землях раумов достойнейший из правителей, победителя турсов и хримтурсов, альвов и свартальвов! Славься, конунг! Кто славит – пьет до дна! Скъёль!

– Скъёль! – многоголосо грянуло в ответ.

Великан опрокинул рог, а по избе пронеслась волна, когда из-за столов начали подниматься дружинники, вскидывая руки в приветствии.

Конунг тоже встал, поднимая кубок над головой, и цепким взглядом пробежался по лицам, не упустив ни одного.

– Славьтесь, ближники! – и жадно опустошил кубок.

Крепкий напиток ударил по лежавшему на дне пиву и понеслась гульба… В Раумсдале по другому не умели. После этого Миха неожиданно, словно сам залпом выпил стакан самогона, осел на лежак и погрузился в ледяное небытие.